Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

— Молодцы! Как ведут себя безутешные родственники?

— Прибыло четыре человека. Все как один с набором противоядий, мешком кастрюль, комплектом тарелок-бокалов-ложек и личными поварами. На кухне теперь не протолкнуться. Только Квыч соригинальничал — никакой посуды и порошков, только повар и три скромных сундука, набитых оружием. Говорит, образцы. Учитывая, что сундучки размером с мою комнату, делаю вывод: ассортимент у него широкий.

— Хранилище в целости?

— Целиком и полностью. Мы опросили домовых, большинство из них пришлый молодняк, но есть и один пожилой по имени Охор. Он живет в замке около пятидесяти лет и клянется, что дверь в эти годы не вскрывалась. Самое смешное, что связка ключей висит рядышком на крючке. Неужели действительно никто не рискнул?

— Почему же, находились смельчаки, — возразил куратор. — И в замочной скважине ковырялись, и стенку долбили, и через потолок пробовали. Только за последние годы человек десять точно наберется. В настоящий момент с их трупами можно ознакомиться на городском кладбище Тора. Не забывай, Пятый: хранилище заперто настолько надежно, что ключи можно не только оставлять висеть на виду, но и раздавать дубликаты всем желающим. Все равно никому, кроме действительного наследника, замок не открыть. Ладно, оставим бессмысленные рассуждения. Сколько, ты говоришь, прибыло родственников?

— Четверо. Пятый, очевидно, на подходе.

— Сейчас пробью по картотеке. Так… что тут у нас… О! Ага…

Раскинувшись среди подушек расшитого райскими птицами диванчика-рекамье, я задрал ноги на пузатый пуф и прикрыл глаза. Пока куратор впитывает информацию, немного отдохну.

Комната, любезно выделенная мажордомом для нас с Третьим, располагалась на третьем этаже и кроме стандартной двери в коридор имела дополнительный выход на общую обводную галерею. Огромная люстра на шесть дюжин свечей играла хрусталем, вокруг изящного чайного столика группировались непарные, но очень красивые кресла, в углу красовалась арфа тонкой ручной работы, а в нишах прятались две кровати под балдахинами. Словом, красота.

К сожалению, помещение, предназначенное для проживания Второй, было гораздо скромнее — ведь в глазах мажордома она была служанкой. К сожалению для нас, так как обиженная чертовка не упускала случая мелко напакостить в отместку за социальное неравенство.

Вот и сейчас — стоило на минутку отвлечься, как пуф со свистом выскочил у меня из-под ног, а в просвете между смеженными веками возник знакомый силуэт, вооруженный метелкой из страусовых перьев. Заехав бамбуковой ручкой метелки в мой бок, красавица притворно вскрикнула и сделала вид, что заметила меня только что.

— Ой! Простите, хозяин! А я тут убираюсь…

В целях безопасности забившись в самый угол дивана (за прошедшие сутки Вторая «нечаянно» наступала мне на ноги с завидным упорством), я нетерпеливо постучал по микрофону.

— Секунду! — гаркнул куратор и снова умолк.

Интересно, что он там откопал? Надеюсь, ни один из претендентов на графское имущество не увлекается черными мессами, а то нам придется несладко. Обычно люди сначала вызывают нечистую силу, а уж потом думают: а что, собственно, попросить? Денег? Да! Славы? Тоже хочется! Красоты и молодости? Тоже клади!

Загвоздка в том, что просить надо что-то одно, а разброс желаний широко простирается от «чтоб эта проклятая Исабель окривела и охромела» до «хочу быть бессмертным владыкой мира». Сидишь в пентаграмме как идиот, мучительно зажимая себе рот, чтобы не подсказывать, и ждешь, когда же тугодум созреет.

Пикантная деталь: хромые Исабели встречаются в рейтинге выполненных желаний значительно чаще вечной молодости. Любят себя клиенты, очень сильно любят, но… себе подобных ненавидят еще сильнее!

— Пятый! Пятый! — Голос куратора звучал вполне оптимистично. — Итак, перечисляю по порядку. Герцогиня Атенборо, урожденная Кристин Соре — пятьдесят шесть лет, страдает головными болями и приступами клептомании. Умеренная грешница…

Я мысленно сделал пометку насчет клептомании. Седую герцогиню мы сразу выделили среди остальных. Во-первых, она прибыла первой, а это было не просто так, во-вторых, имелся настораживающий знак: недовольное выражение так часто гостило на ее лице, что брови навеки срослись над длинным носом перевернутым «домиком», образуя четко прорисованную букву V — «виктория». Лично я верю в приметы.

— Пан Квыч, — продолжал куратор. — Мелкий листик на халльской ветви древа родичей покойного графа. Устав от вечного безденежья, в тридцать пять лет оставил почетную должность Держателя Королевской подвязки и основал собственное дело. Хитер, беспринципен, чужд сентиментальности, способен продать пушку даже ребенку, если он хорошо заплатит. Умеренный грешник.

Вот это будет крепкий орешек. Я вспомнил похожие на пули черные глаза Квыча, крепкие руки со следами ружейной смазки, три неподъемных сундука с оружием и пожалел, что не поддел под куртку бронежилет. Не так уж много жизней у меня осталось, чтобы ими разбрасываться.

— Баронесса Катрина Паш.

Отлично. Интересно, чего ждать от добродушной розовощекой пухленькой пани, похожей на мягкий клубок шерсти?

— Удивительная женщина! — восхитился куратор. — Два случая доведения до самоубийства, врожденные гипнотические способности. Провинившихся слуг порет собственноручно, после чего любит вышивать библейские сюжеты или пейзажи. В целом… м-м-м… умеренная грешница. Едем дальше: якобы герцогиня пани Анна Бипарофф. Утверждает, что кузина графа, но слишком красива, чтобы в это поверить. Да и на карточке явные следы подчисток.

— На какой карточке? — не понял я.

— На той, что хранится в архиве Организации, — любезно пояснил куратор. — Ума не приложу, кто из чертей ей посодействовал, но факт остается фактом, девица умудрилась внести изменения не только в свои бумажки, но и в нашу базу данных. Теперь Анна формально тоже является родственницей покойного графа, причем одной из первых. Двадцать три года, легко втирается в доверие, сыроедка, антивегетарианка…

— Это как? — опешил я.

— Ест только мясо, птицу и рыбу. Предпочтительно в сыром виде. Никаких фруктов и овощей, разве что горстка картофеля.

— Оригинально.

— Особые пристрастия и привычки: обожает шокировать мужчин. Увлекается спиритизмом, садомазохизмом, дрессировкой мелких домашних животных и… Га-га-га! Гмм… Ого-го!

— Можете не продолжать, я догадался. Неумеренная грешница. Возьмите себя в руки, товарищ куратор, а то у меня из наушника сейчас ваша слюна потечет. Товарищ куратор! Але!

— Э-э… прости, отвлекся! — опомнился администратор. — С этой штучкой Анной будьте осторожнее! Особенно Третьего касается — он у нас слаб к женскому полу.

— Лично меня больше беспокоит Катрина Паш, — признался я. — Мягкий пончик с ядовитой начинкой внутри. Да, родня как на подбор, головорезы. Сильно сомневаюсь, что они будут делить наследство путем дипломатических переговоров. Не уверен, что родственникам покойного графа вообще нужно помогать. С такими характеристиками они и сами прекрасно справятся.