Повелитель Островов - Дэвид Аллен Дрейк

По зрелому размышлению Шарина решила, что угрюмый юноша нравился ей больше. Тот, по крайней мере, не досаждал своим обществом.

В зале было сыро и промозгло. Из ниши у очага им навстречу поднялся хозяин, с другой стороны у огня стояла еще одна скамейка, на которой сидел одинокий гость. Он едва удостоил вновь прибывших угрюмым взглядом. Угли едва тлели в массивном очаге из известняка.

— Ты хозяин гостиницы? — спросила Азера. — Ну, что ж, тогда принимайся за дело! Прежде всего мне нужна еда и горячая ванна. И еще — подогретое вино.

Хозяин удивленно глядел на гостей. Входная дверь хлопала на ветру: Медер забыл как следует затворить за собой. Шарина выглянула на крыльцо — не идет ли следом Ноннус — и плотно закрыла дверь.

— Ну я… — замялся хозяин гостиницы. Наверное, молния, влетевшая в окно, меньше бы поразила его, чем появление посетителей в такую ночь. — Думаю, я могу приготовить глинтвейн.

Он подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и крикнул:

— Энци! Спустись-ка! Пао! Пао! Где ты, негодный мальчишка?

Хозяин поворошил кочергой в очаге, затем, поймав взгляд Азеры, подкинул еще три полешка.

Шарина без сил рухнула на скамейку, пристроенную к стене. Все вокруг слегка колебалось в голубоватой дымке. Боль в правой руке утихла, но вместо нее девушка ощущала какой-то зуд. Она попробовала пошевелить пальцами — вроде бы рука двигалась нормально.

С лестницы спускалась женщина — две косы были у нее уложены на голове в виде короны. Бросив взгляд на аристократическую внешность гостей, она проглотила все возражения, которые заготовила для мужа. Вслед за ней из задней части коридора в комнату вбежал долговязый парнишка.

Азера уселась на скамью возле очага, с которой только что поднялся хозяин. Протянув руки к огню, она принялась отогревать их после ночной прогулки.

Медер бросил взгляд на мужчину, сидевшего на второй скамейке, как бы намереваясь отдать приказ освободить место. Шарине показалось, что колдуна мучил вопрос: просто ли откажется тот повиноваться или огреет его суковатой палкой, которую держал меж коленей. Очевидно, он пришел к неутешительному выводу, потому что молча опустился на скамью рядом с девушкой.

Хозяин отошел к двери с мальчишкой и что-то втолковывал ему вполголоса, тот слушал молча. Глаза у парнишки округлились. После этого отец выпроводил его за порог и со стуком захлопнул дверь.

— Доставай вино, женщина, — скомандовал он жене. — Наши гости хотят глинтвейна, чтоб согреться после дождя.

Поспешив за стойку, женщина подставила медное ведерко под бочонок на козлах у стены. С масляным выражением лица хозяин обратился к прокуратору:

— Могу я поинтересоваться, надолго ли госпожа собирается остаться у нас?

— До первого экипажа на Эрдин, — ответила Азера. — Кстати, когда он будет?

— А-а, — протянул хозяин. Не отвечая на вопрос, он взял ведерко с вином и отнес его к очагу. — А как госпожа прибыла сюда, могу я спросить?

— Ты можешь получить десять ударов кнута, если будешь совать свой нос в чужие дела! — резко поставила его на место прокуратор. — Или ты беспокоишься о своих денежках? Так не стоит.

Вынув монету из кошелька, она бросила ее на каминную полку, золото мелодично зазвенело.

— Кроме мест в экипаже, нам понадобится кое-какая одежда взамен той, что пострадала во время кораблекрушения. Так ты скажешь мне, наконец, когда будет следующий экипаж?

— Парнишка сейчас узнает, — ответил мужчина, — позвольте мне разогреть ваше вино.

Он взял кочергу, очистил от золы раскаленный кусок металла, лежавший в очаге и бросил его в ведерко. Запах специй и горячего вина заполнил зал, напомнив Шарине былые времена в отцовском постоялом дворе.

Ей припомнилось прошлое. Впервые она остро ощутила, что никогда уже не вернется в родной дом, во всяком случае, в тот дом, который был раньше. Она оказалась пешкой в руках чужестранцев. Они не оставят ее в покое, не позволят вернуться к прежней жизни.

Шарина прикрыла глаза. Слезы выступили сквозь смеженные веки, но девушка не стыдилась их. Она смутно слышала голоса вокруг; хозяин гостиницы то-то толковал о погоде и о номерах для постояльцев. Ей предложили горячего вина, девушка приняла глиняную кружку и зажала ее в ладонях. Пить не хотелось, но тепло глины приятно грело руки.

У входной двери прогрохотали копыта. Звук был какой-то незнакомый и настораживающий… Вот оно что: стук копыт не сопровождался звоном металлических ободов — это была не повозка, а всадники!

Дверь распахнулась, и Шарина резко открыла глаза. Шестеро солдат в доспехах ввалились в комнату с обнаженными мечами. Поверх лат на них были белые полотняные плащи с черной лошадиной головой на правой груди. Их шумное присутствие поглотило все остальные звуки в зале.

Медер вскочил на ноги. Один из солдат толкнул его обратно на скамейку, другой приставил меч к горлу колдуна и прорычал:

— Не двигайся, или мы сейчас посмотрим, какой дрянью ты набит!

У Азеры вырвался гневный крик, Шарине из-за спин солдат было не видно, что там происходило.

Девушка поднесла кружку к губам и отхлебнула глинтвейна. Солдат бросил на нее недовольный взгляд, но промолчал.

Хозяйка гостиницы положила слишком много мускатного ореха и маловато корицы, но само вино было неплохое. Вообще-то, девушка нечасто пила вино, но отец в свое время научил ее и Гаррика разбираться в этом вопросе.

Зрение и слух у Шарины были обострены, как на морозе. Лихорадка выжгла все чепуху из ее сознания, и сейчас ум девушки был ясен, как никогда.

В зал вошел офицер; на нем тоже были доспехи с имитацией мускулатуры и бронзовый шлем с развевающимся султанчиком из конского волоса. Экипировка здорово отличалась от обычной кольчуги и каски-горшка, которые носили солдаты. Вместо полотняного плаща у него были отдельные рукава, прицепляемые к грудным пластинам при помощи крючков. На плече тоже красовалась лошадиная голова.

Двое солдат выпрямились, держа между собой под руки Азеру. Еще один наполовину обнажил меч: видимо, он собирался пригрозить парню, что сидел у очага. Увы, суковатая дубинка тут же превратила ситуацию в патовую.

— Колин! — обратилась прокуратор к офицеру. — Что это вы здесь делаете, да еще с сандракканской эмблемой? Неужели королева нашла вас чересчур противным даже для ее многотерпеливого вкуса?

Колин весело рассмеялся. Сняв шлем, он поклонился Азере:

— Уважаемая госпожа! Не могу даже передать, насколько мне приятно, что король именно вас выбрал своим эмиссаром, а мне посчастливилось оказаться в нужном месте для этой знаменательной встречи. Я, знаете ли, не забыл ваше вмешательство в дело с женой главного мажордома![72]