Щит Королевы - Наталия Подлесная

– Я понимаю, – тускло отозвался Мэтт. – И все равно, ничто не мешало мне быть умнее. Ведь по сравнению с Фралиром мы оказались просто детьми.

– И что бы изменилось? – Втайла отвернулась, подбросила дров в камин да так и замерла, глядя на огонь. – Есть вещи, которые определяем не мы…

– Эдак все можно оправдать! – негодующе фыркнул Мэтт. – И то, что Фралир подговорил раздвоенных изготовить фальшивую летопись, подтверждавшую, будто клан Кипящего Озера – это клан старшего сына Роракса. А ты представляешь себе, сколько крови пролилось бы, если бы Фралир объявил себя наследником Роракса и попытался бы заставить всех гномов в мире признать себя своим королем?

– Но ты же говорил, что он совершенно не собирался потакать раздвоенным, – возразила Втайла.

– Более того… Слушай, а я ведь так и не рассказывал тебе, что притащила лашши?

– А что она такого важного могла раздобыть? – удивилась Втайла. – Там, по-моему, и так все ясно было, нет?

– Так, да не так, – усмехнулся Мэтт. – Фралир-то пытался играть на трех гармошках разом. И, договорившись с раздвоенными про летопись в обмен на их переселение в Хорверк, тут же дал знать эльфам про забытые Врата, через которые наши предки, судя по всему, и попали в Хорверк. У него все было неплохо рассчитано: эльфийское вторжение должно было начаться примерно за час до общего сбора кланов, и тогда раздвоенным стало бы не до того, чтобы требовать свою долю…

– Как, кстати, они там уживаются, не слышал?

– Уживаются вроде, – пожал плечами Мэтт. – Сперва, как узнали, что Вьорк не собирается дарить им дома в Хорверке, и разговаривать не хотели. Но потом добытое лашши письмецо живенько убедило их, что трепаться-то каждый может, а вот слово потом держать… И видела бы ты, какое лицо было у Фралира, когда раздвоенные заявились на общий сбор кланов… Ну а Труба, ясное дело, их не обманул. Тиро, если не путаю ничего, рассказывал, что стенку пробили, проход открыли. Наши туда то и дело шастают – с летописями возятся. Те – сюда, посмотреть, как мы живем. Привыкаем друг к другу помаленьку, скоро вроде как разрешат селиться где хочешь… Но Труба верно говорил: теперь для них Хорверк перестал быть благословенной землей, куда стоит стремиться любыми путями.

– Мэтти… – Сама того не заметив, Втайла назвала его так, как называли только люди. – Но не думаешь же ты, что все это было зря?

– Все – это что? – невесело уточнил Мэтт. – Мир с раздвоенными?

– Да мир-то ладно, – отмахнулась Втайла. – Хотя и не думаю, что у нас с ними срастется. Я про другое.

– Не знаю… – Мэтт помолчал. – Правда, не знаю. Наверно, ты права, и разговор с Чинтах в конечном итоге оказался нужен. – Ему нелегко было это признать. – Но сколько раз за последние годы я говорил себе: «Ну что мне стоило закрыть тогда дверь перед ее носом? Сказать, что я занят? Что у меня нет ни малейшего желания с ней беседовать…» И тогда… Ладно, что толку… Я продолжаю?

Втайла кивнула.

И они вместе, вот уже в третий раз, прошли те дни от начала и до конца. Лимбит настаивал, чтобы Фралиру дали открыто выступить против Вьорка – тогда сразу стало бы ясно, кто его поддерживал. Однако Труба рассудил по-иному. Едва Толкователь убедился, что Чинтах не лгала, король сам объявил общий сбор кланов и заставил Фралира объясниться. Мэтт до того дня отлеживался в доме у деда, и когда Фралир внезапно увидел и его, и раздвоенных, и похищенное у лорда Эрлинга письмо, то осознал, что отпираться бесполезно – даже его собственный клан не поддержал бы его.

И тут всех поразил Лимбит: он потребовал, чтобы его избрали клатти-анхат для суда над заговорщиками. Не желая карать никого, кроме Фралира, Труба выступил против, и довольно резко, однако кланы пошли навстречу Толкователю Снов. Но прежде весь Хорверк попрощался с Фионой – так, как она того заслуживала и как не прощались до нее ни с одной королевой…

Когда Мэтт умолк, камин уже почти потух. Стояла глубокая ночь, Альдомир спал. И лишь в небольшом домике на окраине падали в тишину слова древнего гномьего обряда:

– Мы помним…

– Фиону, дочь Ольтании…

– …ставшую дочерью Хорверка.

– Мы помним…

– Шенни тен Веденекоса, рыцаря Ордена Снежного Барса…

– …принятого в клан Чертога.

– Мы помним…

– Крадира из клана Чертога, сына короля Вьорка..

Фралир до последнего отрицал свою причастность к смерти Крадира, но несколько первопроходцев из его клана посоветовали поискать в одной из заброшенных шахт, пользовавшихся дурной славой. На нем не было следов болезни – только страшные раны. И тела четверых, сброшенных вслед за ним, говорили о том, что Крадир был достойным сыном своего отца.

– Мы помним…

– Даларха из клана Врат…

Труба надеялся, что если не станет бороться Фралир, то и остальные сдадутся без боя. К счастью, Айрант был настроен не столь благодушно, и Щиты оказались на высоте. Пущенная с верхних рядов арбалетная стрела… Даларх закрыл своего короля грудью – как и положено Щиту, но было ли от этого легче? Равно как и от того, что выстрел позволил схватить «Кабада» – Ошуда из клана Чертога, вернувшегося из Альдомира, где он вербовал наемников. И конечно же, никакого шрама у него не было.

– Мы помним…

– Лимбита из клана Кипящего Озера, Толкователя Снов.

На следующий день после того, как по его предложению кланы вынесли приговор его отцу и сестре – грайхон, Лимбит попросил Мэтта подняться с ним на карниз, откуда в детстве оба они любили смотреть на горы. «Я все равно уверен, что поступил правильно, – сказал он тогда, щурясь от резкого ветра. – Гномы не должны убивать друг друга. Но есть вещи, которые нельзя прощать. Передай Тиро, что он всегда был мне как младший братишка. Я уверен, он станет хорошим главой клана. И попроси остальных не считать меня чудовищем. А если что… новый Толкователь уже появился на свет. В присутствии Мэтта из рода Роракса я слагаю с себя полномочия клатти-анхата, – громко произнес он установленную формулу. – Прости… И прощай». С этими словами Лимбит перемахнул через парапет, вновь поступив так, как не поступит ни один гном.

Пытался ли Мэтт ему помешать? Этого Втайла не знала. Но подозревала, что нет.

– Мы помним…

– Фралира, главу клана Кипящего Озера, потерянного для рода и потомков.

Так ли страшен грайхон для тех, кто добровольно обрек себя на изгнание? Не дарит ли он, напротив, драгоценную возможность винить других в своих несчастьях?

– Мы помним…

– Чинтах из клана Кипящего Озера, потерянную для рода и потомков.

Грайхон обрекал на забвение, но оба они знали, что по крайней мере ими Чинтах забыта не будет. Хотя едва ли это та память, которая согрела бы ее душу.

– Мы помним…