Наследие Дракона - Дебора А. Вольф

Сулейма прорвалась сквозь защиту невидимого оппонента, выбросив руки вверх и в стороны в стойке «Распускающийся терновник». Движение закрутило ее вокруг своей оси. Она поймала воображаемую руку и опустила меч назад, вспарывая воображаемый живот. Разворот и завершающее движение, и вот она уже стоит, наслаждаясь победой, над грудой воображаемых кишок условного противника, и лишь настоящий пот катится между ее грудей.

Вполне реальными были и скованность пальцев, и холодная немота, ползущая по рукам. Этим утром Сулейма едва не уронила чашку с кофе, и взгляд, которым наградил ее Дару, был слишком пристальным.

Никому не доверяй в Атуалоне, – говорил Матту.

Не верь Пол-Маске, – твердил ей брат.

Даже юный Дару предупреждал ее… о тенях и всяких прочих вещах. Не стоит доверять здешним теням, – говорил он. Сулейма не сомневалась в том, что все эти советы были дельными.

Вот только ей никогда не удавалось следовать дельным советам. Повторяя бойцовские стойки, она глубоко вдыхала и выдыхала, как учил ее отец, и пыталась представить, как вбирает в себя силу земли. Пыталась увидеть эту силу в виде пульсирующей струны или паутины, которая подрагивает синим и золотым. Но куда проще было представить себя залитой кровью человека, который убил ее Азрахиля и сломал ее готовое к битвам тело.

Я отыщу тебя, Человек из Кошмаров, – пообещала Сулейма.

В деревянную дверь постучали. Сулейма босой ногой стерла с ринга невидимые кишки мертвого противника и пустилась в «Танец лун», и только потом вспомнила, что чужеземный гость не станет входить в ее комнату без приглашения, даже если его присутствие было, как сейчас, ожидаемо.

Сжимавшая меч рука взмыла вверх, и Сулейма представила, как вашай садится на задние лапы, чтобы исполнить песнь, которая низвергнет луны с небес. Молодой вашай с еще не до конца выросшей гривой, с глазами цвета алого рассвета и сладким, как мед на сердце, голосом.

Азрахиль, – беззвучно проговорила девушка и повернулась к поджидавшему ее за спиной врагу. – Его звали Азрахиль, и он был моим.

Ее меч разрезал воздух, вскрыл череп врага, расколол само время, так чтобы она смогла через эту трещину дотронуться разумом до сознания своего китрена.

Он принадлежал мне, а я – ему.

– Войдите! – крикнула Сулейма, но ее голос прозвучал глухо из-за проглоченных слез. Он был слабым и дрожащим, и это никуда не годилось. Поэтому девушка нахмурилась, прочистила горло и повторила: – Войдите!

На этот раз слова прозвучали как приказание.

И на этот раз гость подчинился.

Двери распахнулись, и в проеме показался Матту в маске ягненка и военном килте из обитой железными заклепками кожи, достаточно коротком, чтобы заставить глазеть и слепую.

– Ты посылала за мной, мейссати?

Сулейма крутнула запястьем, разрезав глотку воображаемого врага, отвернулась от фонтана брызнувшей из его сердца крови и ушла в защитную стойку, мгновение наслаждаясь победой, а затем низко поклонилась лунам, выражая благодарность за то, что их свет указал ей победный путь, как много раз до этого. Потом девушка почувствовала, как все распалось – луны, мягкая пустынная ночь, песнь вашая, запах смерти, – и она снова стояла в центре белого как мел хоти, и капли пота падали на прохладный каменный пол.

Матту шагнул к ней, но Сулейма подняла руку, удерживая его на расстоянии.

– Ах-аат, – предупредила она. – Погоди.

Девушка вытерла часть круга босой ногой, а затем улыбнулась Пол-Маске, размышляя, не обиделся ли он. Она уже поняла, что у этих чужаков очень тонкая кожа. Но Матту лишь улыбнулся.

– Полагаю, это принадлежит тебе. – Он достал из-за плеча крошечного посланника Сулеймы и на пальце протянул его хозяйке.

– Лейлей! Хорошая девочка! – позвала она и протянула руку, насвистывая простенькую мелодию из шести нот, как научил ее ученый мастер Ротфауст.

Лейлей прыгнула ей на руку, цепляясь своими колючими маленькими ножками и пряча усики между тонких зазубренных передних лапок, как делала, когда чувствовала себя довольной.

– Я не знала, сможет ли она найти твои комнаты. Обычно она направляется в кухню. Подозреваю, что матери очагов подкармливают ее сладостями.

Сулейма посадила Лейлей в бамбуковую клетку, где маленькое насекомое начало прихорашиваться и напевать себе под нос. Матту продолжал стоять в проеме.

– О, теперь ты можешь войти.