Королевские клетки - Илья Ганин

Лиля взяла плоскую коробку, но за свои стеклянные изделия обиделась.

— Может быть, я в состоянии сама решить, что уместно надеть?! Кроме того, это украшения подбирают под платье, а не наоборот.

— Не думаю, мадам. — спокойно заметил Джеррисон. — Вы хорошо воспитаны, но Вам не хватает опыта. Откройте.

Лиля, готовясь съязвить и вообще дать сдачи, открыла. Съязвить не вышло.

Изумрудный (в основе своей) гарнитур включал в себя тиару, серьги, колье, парные браслеты и набор подвесок. В оправах, судя по всему, из золота и платины. Лиле было очень трудно сказать "почему", но она понимала, что видит работу "вне классов" — вещь, которая живет в веках и не нуждается в "стиле" или "моде".

Украшения были сделаны именно Иртонам — лебедей там не было, но именно эта мысль возникала при первом же взгляде на любой элемент. Изгибы, фактура плотного пера, шутка ювелира — застежки колье в виде лебединых лап и подвесок — в виде клювов. Камни, большие и очень чистые, обрамляли несимметричный центральный камень из категории "огромный", ограненный в виде сердца. Не сердечка — а именно сердца, причем человеческого.

Почти кабошон, с простой — но именно для него сделанной огранкой, он сумел собрать свет и мокрой травой блеснуть даже с тем малым количеством прямых лучей солнца, которое попадало в палатку.

— Работа мастера Рильке Хольца, выполненная триста пятьдесят лет назад из вечного серебра, золота и изумрудов, по заказу второго графа Иртона. Для его жены. Впрочем, она не успела его увидеть… Иртонам традиционно не очень везет в семейной жизни.

— И… Ваше Сиятельство, я не знаю, что сказать.

— Ничего и не надо говорить. Наденьте, к ним нужно привыкнуть. Послезавтра я… представляю Вас Его Величеству.

— Кто… кто его носил? — Лиля удержалась от вопроса "А почему про него ничего не знала ваша жена?!"

— Последней — моя жена. — глухо и медленно сказал Джеррисон. — Очень любила смотреть на эти камни, но одевала их всего два раза. Считала, что беременной не надо таскать на себе лишнее, а надо больше смотреть на красивые вещи. Что-ж, Миранда Кэтрин — красивый ребенок. Одевайтесь, мадам. Послезавтра утром нам подадут карету.

Вообще-то, думая о жене, Лилиан имела в виду "себя". А женой ее муж посчитал умершую десяток лет назад женщину, с которой и прожил-то всего ничего. Становилось и понятным отношение Джесса к тому самому кольцу ее матери — наверное, он просто не подумал, что это не просто дешевая симпатичная побрякушка. А заодно было интересно, что эти весьма дорогие ему вещи хранились не в поместье, не во дворце, а тут. В его полку.

Она подняла голову, чтобы поблагодарить — но вид графа полковника, вставшего в луч света, ей настолько не понравился, что она вместо этого сказала:

— Ваше Сиятельство, я понимаю, что вам не понравится вопрос — но вы, вообще-то, как себя чувствуете?

— Вам-то зачем? — ощетинился Джеррисон.

— Вкратце: вы мой командир, вы командир полка, мой муж… Логично так же, что мне хочется на Большой прием?

— Я справлюсь. У меня ничего не болит.

Лиля скептически подняла бровь.

— Я справлюсь. Мадам.

Поклонился и ушел. Лилиан задумчиво постучала куклой по руке. М-да. Это проблема.

— Госпожа? — тактично напомнила о себе портни… белошвейка.

— Да. Конечно.

— Очень красивый у вас муж, мадам.

— Мадам, а он правда болен — что вы ему об этом сказали?.. Простите. Мы забылись.

— Да нет, все в порядке… Девушки, у меня есть личная просьба — не обсуждать наши с мужем отношения с другими клиентами.

— Конечно, мадам. Вас мы вообще ни с кем и никогда не обсуждаем.

— Вы — тайна!