Врагов выбирай сам - Наталья Игнатова

– Разве это важно, владыка? – спросил Артур, соображая, как бы так ответить, чтоб и не солгать, и не сказать правды. – Черновики сами по себе ничего не стоят. К ним нужен человек, который мог бы сделать выводы. А для правильных выводов надо знать столько, сколько знаю я. Про голодных псов, про демонов, которые у вас в подчинении, про умирающих священников, Софию...

– Замолчи! – приказал митрополит. – Говори, кто еще об этом знает?

– Может быть, Галеш? – с легким сердцем предположил Артур. Менестрель и в самом деле знал понемножку обо всем на свете. А делать допуски и лгать – это разные вещи.

– Музыкант?

– Ага.

– Где он?

– А я не знаю.

– Ты лжешь, Миротворец.

– Я не умею врать в храме, – грустно напомнил Артур, – даже в таком, как этот.

– Кто-нибудь еще?

– Скорее всего, Флейтист

– Кто это?

– Он живет в Цитадели Павших.

– Еще?

– А вам мало? Ваше Высокопреосвященство, объясните мне, сделайте милость, почему вы думаете, что за вами стоит Господь? То, что вы делаете, и то, что уже сделали, противно Ему, разве вы сами не слышите, как радуется Враг, когда смотрит на вас? Постойте... – Как ни странно, владыка просьбе внял и не стал перебивать, и даже занесенную было руку опустил. —... Сто лет назад, – торопливо продолжил Артур, – все было очень похоже, и тот человек, которого мы... который был хозяином Источника в Козлодуе, он тоже полагал, что делает во благо. А на самом деле его руками действовал тот, живущий на Триглаве. Ваше Высокопреосвященство, еще не поздно раскаяться и спасти свою душу. Сделайте это, будет лучше, если вы сделаете это раньше, чем я найду доказательства ваших преступлений...

– Достаточно. – Владыка Адам скучно поморщился. – Это смешно, Миротворец, смешнее, чем дьявол, цитирующий Писание. Но если ты хочешь объяснений, изволь: моя миссия заключается в том, чтобы очистить Единую Землю от нечистых тварей, сделать жизнь людей счастливой и безопасной, уничтожить таких, как ты и твой брат. Главный же мой враг – тот, кто живет на Триглаве, и он враждебен мне куда больше, чем ты или прочая нечисть. Именно с ним мне предстоит решающий бой. Эта цель оправдывает любые средства, а потому Господь простит мне все, в чем ты смеешь обвинять.

– Да ведь именно с Триглава...

– Все. Об этом достаточно. Сейчас расскажи мне, как ты продал душу Сатане, какие поручения выполнял по его приказу, сколько рыцарей Храма вслед за тобой поддались дьявольскому соблазну и как сильно замешан во всем этом командор Единой Земли.

– Вы что, с ума сошли? – оторопел Артур.

– Лучше тебе, дитя мое, не задавать вопросы, а отвечать, подробно и искренне. Итак, как и когда ты продал душу Сатане? Случилось ли это здесь, в Единой Земле, или ты явился сюда, выполняя миссию, возложенную Врагом?

– Ну, знаете. – Было уже не до смеха, но Артур заставил себя улыбнуться. – Вот так сразу – это даже для вас перебор. Я только что выкопал могилу для себя, а вы хотите чтобы я и орден туда утащил? Не было никаких поручений, и рыцари соблазнам не поддавались, и командор ни при чем.

– Но душу ты все-таки продал?

– Если вы говорите о сделке, то нет, ничего такого не было. А вы сами, что, бумаги оформляли? Кровью расписывались? Или тоже так обошлось?

– Я вижу, тебе стало весело, – с пониманием покивал владыка Адам. Вытянул из рукава платочек, аккуратно промокнул кровь на лице Артура. – Видишь? – показал очень яркие на белом, алые пятна. – Это твоя. Сможешь на взгляд отличить свою кровь от крови брата? А на вкус? Мне стоит только приказать...

– Ну так прикажите, чтобы я возвел поклеп на орден. Чего проще?

– Я властен над телами, – объяснил митрополит, – над душами же – лишь Господь. Не в моих силах приказать тебе раскаяться, но я без устали готов убеждать тебя сделать это. Ибо хочу спасти и твою душу, и души всех еретиков-рыцарей, и даже сэра Германа, несмотря на то, что закоснел он в грехе почти так же, как ты, сын мой. Итак...

– Уходите.

– А твой брат?

– Всего лишь один из многих.

– Что ж, – в карих глазах отца Адама сквозь жалость проглянуло любопытство, – ты выбрал.

Он обошел Артура, направляясь к дверям. Лязгнул сталью по стали засов. И стало тихо.

* * *

Через несколько минут скрипнуло смотровое окошко:

– Так и стоишь? – удивленно заметил Его Высокопреосвященство, – достаточно, сын мой, достаточно. Я отпускаю тебя. И, кстати, направлюсь сейчас к твоему брату Не будешь возражать, если я передам ему твои слова о том, что он «лишь один из многих»?

* * *

Умыться было нечем Артур брезгливо вытер губы тыльной стороной ладони, посмотрел на смазанные полоски крови

«Стоит только приказать».

Пусть прикажет. Пусть только выпустит отсюда. Страх помогает бороться с чарами, а если испугаться очень сильно или сильно разозлиться, кто знает, может быть, получится и вовсе избавиться от наваждения.

Это не колдовство, то, что делают пастыри и митрополит – это чародейство. А что такое чародейство, не знает никто. Просто есть слово, обозначающее все непонятное, не доступное изучению. Чары – это что-то вроде христианских чудес, только не от Бога, а от того, с рогами, и порой очень трудно найти разницу, потому что Господь далеко не всегда утруждает себя прямыми ответами. Отсюда и заблуждения Его Высокопреосвященства: он всерьез полагает себя посланником Божьим, облеченным великой миссией, и действительно верит в то, что цель оправдывает средства.

А раз верит, значит, не убьет. Вот так-то, рыцарь. Убежденный в собственной правоте, владыка также убежденно верит в то, что ты колдун, продавший душу еретик, смутитель невинных душ... Ага, и эльфийский шпион. Вот в это, последнее, вряд ли. А во все прочее – запросто. И он из кожи вон вылезет, дабы всем другим доказать вину Миротворца, а заодно и ордена Храма.

Доказать! Как тебе это нравится, сэр Артур Северный? Ты хотел напугать убийцу тем, что знаешь о его преступлениях, а на деле раззадорил фанатика, предложив ему посрамить в твоем лице самого Падшего. И если правильно вести себя с разумными людьми ты умеешь, то что делать с безумцами, знают лишь специально обученные священники да некоторые маги.

Не убьет владыка. Будет выбивать признания, не потому даже, что нужны ему эти глупости, а потому, что верит он: только раскаяние спасет заблудшую душу. Ну и, естественно, хочет свалить орден Храма. А другая такая возможность вряд ли представится.

Артур понял наконец-то, что это холодно – стоять босиком на каменном полу, и сел на койку, обхватив колени руками. Когда за стеной закричали, он на долю секунды лишь подосадовал на то, что крик отвлекает от размышлений...

И узнал голос.