Башни заката - Лиланд Экстон Модезитт

— А не можешь ты их просто потопить? — спрашивает Хайел.

— Зачем? — встречает вопросом вопрос Мегера.

В дверях появляются Лидия и Клеррис, выглядевшие куда более собранными, чем воинские командиры и регенты.

— Такое грандиозное уничтожение чревато большой опасностью, даже если осуществляется с помощью сил гармонии, — с обычной мягкостью произносит Клеррис.

— Кроме того, — добавляет Мегера, — зачем попусту уничтожать суда?

Креслин понимающе кивает.

— Мы просто выбросим их все на берег. Таким манером нам удалось заполучить «Звезду Рассвета», — юноша умолкает, гадая, почему сам не додумался до столь очевидного решения, а потом начинает размышлять вслух: — Корабли-то мы выбросим, но как быть с людьми? Многие уцелеют. Отчаявшиеся вооруженные люди — не самые желанные гости на острове.

— Думаю, об этом позаботятся Шиера и Хайел, — предлагает Мегера.

— Может быть… — начинает Хайел, поправляя свою наспех натянутую тунику.

— Можешь ли ты предложить что-нибудь получше? — перебивает его Мегера. — По мне, так такой план сулит больше выгоды. И меньше загубленных жизней.

— Чем меньше людских потерь, тем лучше, — заявляет Лидия невозмутимым тоном, словно она обсуждает виды на урожай.

— К тому же, — добавляет Креслин, — мы можем раскидать эти суда вдоль всего побережья, так что уцелевшие моряки не сумеют собраться в крупный отряд.

— Это разумно, — говорит Шиера, — потому что им наверняка вбили в голову, будто мы — жесткие дьяволы, угодить в лапы которых хуже смерти. Они будут отчаянно сопротивляться. А сколько там кораблей?

— Тридцать, я полагаю, — отвечает Креслин. — Конечно, не считая Белой армады.

— А по сколько солдат на каждом?

— Смотря на каком, суда-то все разные. От двух до пяти десятков.

— То есть около двух тысяч бойцов. И ты хочешь, чтобы мы одолели их силами трех сотен? И это включая бывших хаморианских матросов и некоторых беженцев, не знающих, с какого конца браться за клинок? — язвительно спрашивает Шиера.

— Столько ни высадится, — холодно отвечает Креслин, — многих смоет в море. Если корабли выбросит на сушу, то это не значит, что на суше окажутся и все люди. А из тех, кто спасется, далеко не все будут в состоянии сражаться.

— Прекрасно, — говорит Шиера. — Предположим, ты выведешь из строя три четверти личного состава, но даже в этом случае нам придется иметь дело с пятью сотнями бойцов. Не говоря уж о тех, которых доставит большой флот.

— Тебе не раз удавалось одолевать противника при куда большем численном превосходстве, — устало говорит Креслин и оборачивается к карте. — Итак, корабли приближаются…

— Еще одно, — прерывает его Мегера. — Если мы сладим с этими потаенными эскадрами, то о большом флоте можно будет не беспокоиться.

Все взоры обращаются к ней. Креслин, начавший было указывать направление движения вражьих судов, опускает руку.

— Это почему?

«…нелепость…»

— Все очень просто, — объясняет Мегера. — Корабли самих чародеев и их ближайших кандарских союзников входят в состав большого флота. Потаенные же эскадры состоят из судов норландских герцогств, Бристы, Хамора, Остры и даже Южного Оплота. Если они добьются успеха, Белый флот произведет высадку и присвоит себе всю славу победы. В случае же неудачи Белые объявят нас ужасом всего мира, но найдут предлог не вступать в битву и сохранить свой флот.

Шиера кивает, но не без сомнения:

— Ты уверена?

— Не совсем. Но они всегда прячутся за чужими спинами, изыскивая любую возможность заставить других драться вместо себя.

«…мужчины…»

Креслин и Хайел предпочитают пропустить замечание Шиеры мимо ушей. Как и Клеррис, отвернувшийся к карте. К карте вновь обращается Креслин:

— Итак, большую часть судов прибьет примерно сюда. Думаю, сюда вам и следует направить все силы, кроме резерва, который останется в цитадели.

— Двинем этим путем, я думаю, — говорит Шиера, подойдя к карте. — А Хайел пусть остается с резервом, сторожит цитадель — на тот случай, если Белый флот все же появится в гавани.

Хайел открывает рот, но тут же закрывает.

— Еще вопросы есть? — спрашивает Креслин.

— Есть просьба, — отвечает Шиера. — Не будь слишком снисходителен к вражеским солдатам. По мне, так лучше бы их всех потопить.

Лидия поднимает брови, но воительница уже направляется к выходу. Хайел следует за ней.

— Когда начинаем? — спрашивает Мегера.

— Прямо сейчас, — отвечает Креслин. — Стягивать ветра лучше постепенно.

Клеррис тихонько кашляет, а когда они оборачиваются к нему, говорит:

— Может быть, крытая терраса моего дома…

Мегера ухмыляется, а Креслин кивает. Клеррис предлагает ту защиту от хаоса, какую может предоставить.

— Нам лучше поторопиться.

Лидия уже ушла. Втроем они выходят из цитадели на утреннее солнце, и Креслин, не теряя времени, на ходу тянется к высоким ветрам.

На крытой террасе их дожидаются два деревянных кресла с подушками, расположенные по обе стороны от стола, на котором стоит глиняный кувшин с соком, а также блюдо с галетами, сыром и порезанными на дольки ябрушами.

— Вам не мешало бы перекусить, — говорит Лидия.

— А время на это есть?

— Немного есть, — заверяет Клеррис.

Креслин съедает две галеты и кусочек ябруша, запив это стаканом сока. Мегера ограничивается одной галетой и несколькими глотками.

Лидия, слегка прищурив глаза, смотрит на Мегеру, которая в ответ качает головой.

«…нет…»

— Что? — спрашивает, встрепенувшись, Креслин.

— Потом. Это не срочно. Сейчас главное — корабли, — Мегера поудобнее устраивается на подушке. — Давай займись теми, которые дальше всего к югу.

Кивнув и тоже заняв удобное положение, Креслин мысленно тянется на юг, ухватывается за вихревые потоки высоких ветров и направляет их к самой дальней из потаенных эскадр — семи бристанским узким военным шхунам. На их флагах изображение голубой башни.

Его мысль проникает под установленный Белыми магами непроницаемый для обычного зрения щит. Когда это происходит и дрожащий световой барьер исчезает, перед внутренним взором юноши предстает стелющаяся над кораблями слепящая едкая белизна.

С мрачной усмешкой он подгоняет ветра к полудюжине кораблей. Для того чтобы выбросить суда на восточное побережье, ему нет необходимости их разглядывать, так что ухищрения Белых его не смущают. Рядом с собой Креслин ощущает мягкое прикосновение Мегеры, направляющей воздушные потоки против другой, скрытой за барьером невидимости, эскадры.