Белая чума - Фрэнк Герберт

– Доэни говорил, что у вас есть новый интересный подход к чуме, – подсказал Пирд Джону.

Джон нашел мел внизу на выступе доски. О'Нейл-Внутри не возражал. За рукой было интересно наблюдать со стороны: она как бы двигалась сама по себе. Его тело жило другой жизнью. Повернувшись к Пирду и остальным со спокойной улыбкой, Джон заговорил твердым и уверенным голосом.

– Каждый из вас, конечно, согласится с тем, что вирус должен использоваться как специализированная структура, которая вводит нуклеиновую кислоту в клетки этой новой бактерии. Я думаю, что не стоит этого разъяснять данной аудитории.

Несколько коротких смешков приветствовали это замечание.

Джон на мгновение отвернулся и посмотрел куда-то мимо доски, собираясь с мыслями. Он посмотрел на камин и портрет над ним, где был изображен щеголь эпохи королевы Елизаветы: плотно пригнанное темное пальто и кружева на шее и манжетах, жестокие глаза на лице хищной птицы.

– Синтетическая наследственная информация была заключена в привитой к вирусу ДНК, – говорил Джон, перебрасывая мел из руки в руку.

– Должна быть и другая характеристика фага, – продолжал Джон. – То, что вирус в своем паразитировании на новой бактерии должен обладать только одинарной ДНК. Это дополнительное сообщение, которое вводится в «хозяина». Я допускаю, что синтетическая ДНК должна прилипнуть к вирусной ДНК таким образом, что это приводит к образованию вирусом все больше и больше нужной ему формы.

«Все-таки какая замечательная вещь – голос», – подумал Джон. Он лился свободно, практически самостоятельно, сильный и полный информативной значимости. Головы вокруг Джона согласно кивали в такт его словам.

– Но что, если фаги создавались не с одинарной? – спросил Джон. – Некоторые клетки человека, например, имеют рецепторы для тестостерона. У женщин имеются эстрогенные рецепторы. Есть множество подобных положений. Также должен быть образец информации, определяющий пол плода в утробе. Для разных полов есть свой образец. Копия нуклеиновых кислот, управляющая созданием белков, должна обладать формирующей способностью, которая может направлять субстанции в определенные положения.

Джон повернулся к доске и стал наблюдать за удивительным движением своей руки, которая нарисовала скетч из серии трехбуквенных комбинаций:

УЦУ – УЦЦ – УЦА – УЦГ ГГУ – ГГЦ – ГГА – ГГГ ГЦУ – ГЦЦ – ГЦА – ГЦГ Он наблюдал за работой своей руки, пока она не остановилась, завершив пять рядов триплетных серий. Потом она вернулась назад и добавила опознавательные метки напротив каждой серии – Сер, Гли, Ала, Тир, Про.

Курильщик в голубом свитере ручной вязки слева от Джона указал на доску концом своей трубки.

– Он неполный, – заявил он. – Неполный ряд.

– Я сейчас представлю вам все остальное, – произнес Джон. – Я хочу, чтобы вы подумали о группе из пяти единиц. Порядок очень важен, как вы можете отметить. Но выбор пяти, я полагаю, наиболее существенный. Код передачи разбит на группы по пять, а распределение соответствует имеющимся химическим связям в местах рецепторов.

– Тех местах, определяющих пол, что вы постулируете? – опять спросил курильщик.

– Да. Я хочу, чтобы вы представили себе флагеллу, с волокнами в одной цепочке и неполную, которая достигает закрепления в живых рецепторах – пента-пробка, можно сказать, предназначенная для конкретного гнезда. Она может вставляться только на свое место, четко определенное. И если уже вставлена, то выпасть не может.

Переставляя стулья, люди Пирда придвинулись ближе, внимательно слушая Джона.

– Почему именно пять? – спросил кто-то.

– Каждая из этих квадратных групп… – Джон указал на ряды, написанные на доске, – имеет открытый конец, пятый сегмент, который можно разместить как угодно. Формировать его можно до соответствующего вида.

– Боже мой! – воскликнул курильщик. Он посмотрел на Джона с благоговением. – Процесс жизнедеятельности отключается. Как вы до этого дошли?

– Это самая простейшая из требуемых форм, – ответил Джон.

– Имея данные о симптомах чумы… – начал Пирд.

– Как вы определяете боковые группы? – перебил его кто-то.

– Между ДНК и РНК единственное химическое различие – это четвертое основание, тимин для одной и урацил для другой, – пояснил Джон. – Можно определить различные последовательности путем сравнения масс-спектров ФД, с применением стереоизомеров, конечно. Различные виды спиралей ДНК расскажут нам о субмолекулярных формах в их пределах.

– Вы утверждаете, что основная теория Крика – это не истина? – вопросительно сказал Пирд.

Джон кивнул. Как бы там ни было, а этот малый довольно сообразительный. Без сомнения, он сразу схватывает то, что еще только подразумевается.

Вопросы бомбардировали Джона со всех сторон. «…больше, чем одна аминокислотная замена?.. пептидной связи? Да! Карбоксильная группа и аминогруппа… но разве оно не должно быть высшим полимером? Не будет ли фаг дезинтегрироваться?»

Пирд встал и помахал рукой, требуя тишины.

– Должна быть обратная связь от цитоплазмы, – сказал Джон, – как предполагает доктор Пирд.

Он положил мел на место и потер переносицу, не удержавшись от желания закрыть глаза. Начиналась головная боль, и плечи Джона подрагивали от усталости.

Пирд тронул Джона за руку.

– Была тяжелая дорога, не правда ли? Я бы сказал, что то что вам сейчас нужно, – это хороший обед и спокойный сон.

Джон кивнул.

– Подходит, будь я проклят! – сказал кто-то. – Годится во всех отношениях.

– Мы завтра снова встретимся. Пусть доктор О'Доннел отдохнет, – произнес Пирд.

Джон безропотно позволил себя увести. Он все еще слышал доносящиеся из библиотеки взволнованные голоса, споры, какие-то обрывки разговоров… Значит, Доэни был прав? В самом деле необходимо только вдохновение? Но он дал им точные инструкции, как того требовала кара.

Пирд привел Джона в ярко освещенную кухню, куда пожилой человек в белом переднике принес сандвичи и молоко. Потом Джона проводили в маленькую спальню с ванной. Единственное окно выходило на залив, где купалась луна. Джон слышал, как закрылась дверь и щелкнула задвижка. Он подергал дверь и убедился, что она заперта. Тогда Джон погасил свет в комнате и вернулся к окну. Около озера находился огражденный камнями выгон для скота, а за оградой была болотистая земля с высокими камышами.

«Я пленник. Это работа Доэни?»

Джон не сопротивлялся усталости, нараставшей в нем, когда он наблюдал за лунным светом, разливающимся по заливу и трясине. Какое все это имеет значение, если ты в плену? «Луна, освещающая вечерний пейзаж, – это навязчивая идея», – подумалось Джону. Свет из прошлого влюбленных пар, льющийся прочь, туда, где уже не может быть любви. Эпизоды и мелочные подробности долгой поездки продолжали терзать сознание Джона. Они неслись бесконечной чередой в долгих сумерках, в бесконечной монотонной вечности.