Клинок его Величества - Василий Горъ

Замерев над Алваном, он взвесил на ладони какой-то замотанный в потертую тряпку предмет. И тряхнул спутанными седыми волосами:

— Что ж… Моя внучка примет твои дары, берз. И станет твоей старшей женой. А я сегодня ночью увижу вещий сон, посланный мне Субэдэ-бали…

— И что такого будет в этом сне, о Голос Отца Ерзидов?

— Твоя рука, сжимающая вот это… — усмехнулся старик. А потом аккуратно развернул потертую от времени ткань.

— Сабля Атгиза Сотрясателя Земли? — ошалело выдохнул Алван, пожирая глазами простые черные ножны и рукоять, заканчивающуюся головой змеи.

— Она самая… Завтра Гюрза станет твоей…

Глава 7. Коэлин Рендарр, маркиз Честский.

…Терпения графине Оланне де Вайзи хватило ненадолго: после третьего кубка вина она облизнула губки, заложила за ушко непослушную прядь, повела плечами, заставив заколыхаться еле прикрытую платьем грудь, и бросилась в атаку:

— Ваше высочество, вы все о псах, да о псах… А ведь кроме них на свете так много чего интересного! Оглянитесь по сторонам, и вы увидите…

— …вас, графиня… — Коэлин улыбнулся. И, увидев, что его гостья демонстративно облизывает губы, слегка ее поддразнил: — Бездонные озера ваших глаз…

— …в которых так хочется утонуть… — в унисон ему прошипела де Вайзи. Потом сделала паузу и… раздраженно поморщилась: — Скажите, ваше высочество, неужели вам не надоела эта куртуазная чушь? Все эти «трепетные пальчики», «покрытые румянцем ланиты» и «белоснежные плечи, не видевшие света солнца» напоминают мне маневры полководца, осадившего первую в своей жизни крепость. Он заставляет своих солдат вязать фашины и сколачивать лестницы, десять раз на день проверяет, как идет сборка осадных башен, пытается помогать тем, кто роет подкоп… и не замечает, что ворота крепости давно открыты, а ее стенах реют белые вымпелы…

— А вдруг за стенами засада? — усмехнулся принц. И взглядом показал на фамильное ожерелье дю Меленаксов, лежащее на роскошной груди его собеседницы.

— Какая может быть засада, если крепость уже капитулировала? — возмутилась невеста графа Иггера, и, не обращая внимания на склонившегося над кубком принца чашника, медленно «поправила» декольте. Так, чтобы Коэлин успел увидеть бледно-розовую ареолу и дерзко торчащий вперед сосок…

«И кто из нас капитулировал?» — сглотнув, подумал принц. И попытался смутить свою собеседницу:

— Вы хотите сказать, что ключи от крепости — уже на подушке, а подушка…

— …на кровати в вашей опочивальне… — кивнула де Вайзи. И томно прогнулась в пояснице. — Проверить не желаете?

Коэлин тут же оказался на ногах:

— С превеликим удовольствием… Или, как говорят завоеватели, желаю, и немедленно…

Однако обойти стол и подать руку девушке он не успел — тяжелая портьера, занавешивающая вход в покои, отлетела в сторону, и перед принцем возник мрачный, как грозовое облако, Валтор:

— Ваше высочество, к вам граф Игрен…

— Я занят…

— Дело не терпит отлагательств, ваше высочество! — донеслось из коридора. А через мгновение в комнате стало тесно от ввалившихся в нее Барсов.

Не дожидаясь приказа начальника Ночного двора, двое воинов скользнули за спину чашнику, еще двое — придержали стольника, а четверо самых здоровых зачем-то окружили Валтора.

— Что вы себе позволяете, граф? — сместившись так, чтобы никто из воинов не смог ударить его в спину, холодно поинтересовался принц. А потом демонстративно положил руку на рукоять своего меча.

— Выполняю приказ его величества, ваше высочество! — отозвался Игрен. И, подойдя к Коэлину, с поклоном вручил ему свиток, запечатанный большой королевской печатью…

…Распечатывать свиток левой рукой было неудобно. И читать вполглаза — тоже. Но убирать десницу с рукояти меча принц не стал. Ибо не был уверен в том, что этот свиток — не способ отвлечь его внимание. Впрочем, прочитав текст до конца, он позволил себе слегка расслабиться: судя по тому, что в письме не было ни слова о децимации, отец, скорее всего, действительно пытался обеспечить безопасность собственного сына таким вот странным способом.

— Ну, и как, по-вашему, сочетается «усиление мер моей безопасности» со сменой моего телохранителя?

— У его величества отца есть основания полагать, что… так будет лучше…

Поняв, что в присутствии посторонних граф Игрен так и будет отделываться общими фразами, принц хмуро оглядел Барсов, ожидающих его решения, и сдвинул брови: — Отец уже во дворце?

— Да, ваше высочество! Только что поднялся в свои покои…

— Отлично… Я иду к нему… И… до моего возвращения я запрещаю вам что-либо предпринимать… Валтор! Дождешься меня. Чего бы это тебе не стоило… Всем все ясно?

Начальник Ночного двора и телохранитель поклонились практически одновременно:

— Да, ваше высочество…

— Вот и отлично… — выдохнул Коэлин. Потом подошел к графине Оланне, и, склонившись к ее уху, еле слышно прошептал: — Помнится, вы говорили, что остановились в покоях Серебряной Гривы? Если вы не против, то искать подушку с ключами от крепости мы будем в вашей постели. После того, как я улажу возникшие проблемы…

— Буду ждать, ваше высочество! — ничуть не стесняясь присутствующих, ответила де Вайзи. Потом встала с кресла и присела в глубоком реверансе…

…Отец сидел за рабочим столом, мрачно вглядывался в расстеленную перед ним карту и нервно крутил между пальцев костяной нож для разрезания бумаги. Услышав приветствие Коэлина, он убрал с лица прядь волос, и, уставившись на сына тусклым, и ничего не выражающим взглядом, поинтересовался:

— Чего тебе надо?

Коэлин задумчиво оглядел четверку телохранителей, замерших по обе стороны отцовского кресла, и, отметив, что среди них нет ни Тарана, ни Уха, негромко пробормотал:

— Я хочу, чтобы ты оставил мне Валтора. Я ему доверяю, и…

Иарус устало поднял правую руку и жестом приказал сыну замолчать:

— Даже не проси. Я убираю из дворца всех, кто общался с Илзе хотя бы раз. И всех тех, кто может оказаться личиной Законника…

— Личиной Законника? — удивленно переспросил Коэлин.

— Утерс-младший меня переиграл… — мрачно вздохнул король. — На моем же поле…

…Вникать в то, что рассказывал отец, оказалось на удивление сложно: принц то и дело ловил себя на мысли, что человек, рассуждающий о причинах «катастрофического проигрыша в игре», является кем угодно, но не Иарусом Рендарром по прозвищу Молниеносный! Осунувшееся лицо, черные круги под глазами, пустой, потухший взгляд — этот сгорбленный седовласый мужчина, то и дело хватающийся за сердце, сейчас думал не о расширении границ Великой Империи, а о том, как спрятаться поглубже в тину и не вызвать раздражения мальчишки, припугнувшего его своим даром! А ведь еще недавно король, завоевавший треть Диенна, обладал железной волей, изощренным умом и не умел отступать. Каждая его мысль, каждое действие служили одной цели — объединить весь Диенн под его дланью!