Алхимики Фадрагоса - Ольга Савченя

— Гораздо лучше, — перебила я ее и демонстративно отступила от двери, желая побыстрее выпроводить хозяйку.

Как только она ушла, я нетерпеливо стянула с себя кожаные обмотки, распустила волосы и бросила их на лестнице. Набрала воду в лохань и скривилась. Возникло ощущение, будто я собиралась разговаривать сама с собой, но все же прошептала:

— Илиал, помоги мне. Пожалуйста.

Я дернулась, когда в углу замерцали бирюзовые светлячки. Они устремились к моим рукам, покружили немного и зависли в воздухе. А дальше что? Опять звать Елрех?

— Мне нужна теплая вода.

Я ждала — они тоже ждали. Чего делать-то? Вздохнула тяжело и опустила руку в лохань, собираясь подробно с Илиалом побеседовать, но светлячки устремились следом, нырнули в воду и засияли сильнее. Я ощущала, как руке становится теплее, а когда вода стала обжигать коротко озвучила:

— Достаточно.

Илиал растворился.

Пушистая мочалка оказалась жесткой, словно наждачная бумага, а вот местный шампунь-гель мне понравился. Фруктовый сладковатый аромат быстро наполнил собой помещение, а чувство после возникало такое же, как если бы я из парилки вышла.

Кое-как вымывшись, я выглянула за дверь. Обнаружив на комоде полотенце и купленные вещи, вздохнула и утянула их за собой. Вытерлась, чуть потопталась на лестнице, снова выглянула и крикнула:

— Елрех, а нижнее белье у вас не придумали?

Она показалась в дверном проеме почти сразу, удерживая в руках железную миску и усердно что-то пережевывая.

— Постельное есть, а нижнее для чего? — поинтересовалась она.

Я вперилась взглядом в ровный потолок, не зная, что ей ответить. Шорты под шорты? Узкая майка с подкладками? Ничего не ответив, я закрыла дверь и, вспоминая русский матерный, принялась натягивать штаны на влажную кожу. Кое-как разобралась со шнуровкой, надела рубаху, которая оказалась мне чуть велика, заправила в штаны и обрадовалась, что додумалась ухватить с прилавка жилетку.

Меня не обделили. Как только я вышла из «ванной», Елрех всучила мне миску с горячим мясом вперемешку с какими-то овощами или фруктами, и сама направилась мыться. Я не разбиралась во вкусе, набирая полную деревянную ложку рагу и жадно глотая, почти не пережевывая. Когда голод был утолен, я отставила миску на стол и направилась бродить по дому. В крайнюю комнату проникало больше всего света. На окнах висели белоснежные занавески с мелкой желтой вышивкой, узкая кровать стояла в углу, на тумбочке лежала раскрытая книга, будто забытая в спешке. Я провела пальцами по шершавой поверхности шкафов, направляясь к скромному трельяжу. Поморщилась своему отражению, видя смешной мальчиковый вид. Побродила еще немного и отправилась дальше. Свернула в узком коридоре в еще одну комнату и, кажется, оказалась в захламленной лаборатории.

— Обувайся.

Я подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце. Необычная Елрех сплетала свои волосы в хвост. Плотная темная одежда сидела ровно по фигуре и с дикарским видом ничего общего не имела. Скорее напоминала фильмы про разбойников. Ее костяной нож теперь находился в ножнах, а на груди висел медальон с тем же знаком, который я видела в лесу на деревьях. Я осмотрела себя и почувствовала обделенность, шмыгнула носом и направилась к выходу. Где-то там стояли мои простецкие сапоги, которым я обрадовалась при покупке, как ребенок.

К мудрецам мы брели под палящим солнцем, от каменной кладки исходил жар, прибавляя к пеклу еще и духоту. Будь мы на Земле, я бы с уверенностью заявила, что надо ждать грозу, но в Фадрагосе под дождь мне не приходилось попадать. Как часто он тут бывает? В этот раз путь лежал только по чистым улицам, лишенных малейшего зловония. На огромной площади я застыла под гигантской тенью. Она тянулась от парящей в центре каменной плиты.

— Это что? — ткнула я в нее пальцем.

— Карта Фадрагоса.

Поглазеть на нее мне не позволили, Елрех потянула меня вправо к белоснежному зданию с большими витражными окнами. Створка двери с золотистой отделкой была открыта. Прохлада внутри облегчила страдания от жары снаружи, но приглушенный дневной свет заставлял щуриться и привыкать к темноте.

— Чем могу быть полезна? — тихо спросила темноволосая эльфийка.

— Я алхимик, гильдия Пламя Аспида. Привела девушку из чужого мира. Нам бы вернуть ее домой.

У эльфийки даже ухо не дрогнуло. Она равнодушно посмотрела на меня и молча отправилась по широкому коридору с арочным сводом. Ее белое одеяние тянулось по блестящему каменному полу и ловило разноцветный свет от витражей. Очень скоро мы свернули на широкую лестницу и направились вверх. Я рассматривала темно-синие гобелены с разными белыми рисунками, вроде книг и свитков, а иногда с неизвестными символами. Редкая мебель, встречающаяся в коридорах, была отшлифована до блеска и украшена резными узорами.

— Я предупрежу верховных о вашем визите, — пролепетала эльфийка и скрылась за тяжелой дверью.

— Успокойся, Асфирель. Ты мельтешишь и скоро сгрызешь себе губы.

Я расцепила руки, прекращая обламывать себе и без того переломанные ногти, облизала губу и постаралась взять себя в руки.

— Ты говорила, что их не надо опасаться.

— Говорила, — улыбнулась Елрех, — и если тебе поможет, то готова повторить.

— Не поможет, — покачала я головой, понимая, что внутри все дрожит от ожидания и страха услышать, что для меня нет пути назад.

— Следуйте за мной, — позвала эльфийка, выплывая из двери и шурша одеянием, направилась по коридору дальше.

Она привела нас в просторный светлый зал с круглым столом и множеством кресел за ним, предложила нам воды и ушла. Тишина угнетала. Елрех стояла у окна с обычными стеклами и нетерпеливо осматривала улицу за ним, а я села за стол и старалась не трястись.

— Моя мама учитель в начальных классах, — тихо заговорила я, лишь бы ускорить ожидание, — Вероника Александровна. Классы, школы… Там детей учат рисовать, считать, писать. У нас дома вечно на праздниках телефон разрывался от поздравлений.

Я не стала рассказывать Елрех, что такое телефон, понимая, что она слушала меня без интереса, лишь потому, что вынуждена была слушать.

— А папа расширяет свою маленькую печатную организацию. Он у меня требовательный и строгий, но я все равно соскучилась, — шмыгнула носом.

Дверь открылась, я сжала губы, встала со стула и нахмурилась, разглядывая входящих существ. Рассат был похож окраской не на барса, а на льва. Он не отрывал взгляда от раскрытой книги в своих руках. Светловолосый эльф казался недовольным, изучая меня взглядом. Мужчина почесал темную бороду, цокнул языком и направился к ближайшему стулу. Парочка темноволосых шан’ниэрдов, кажется, были братом и сестрой. Или я их просто не различаю?

— Можете садиться, — улыбнулась мне рогатая, поправляя свои одеяния и усаживаясь.

— Спасибо.