Институт неблагородных. Тёмные крылья - Инесса Иванова

Ада вместе с другими новоиспечёнными гарпиями стояла на том самом зелёном поле, куда выходили окна их с Далидой комнаты и заметно нервничала. Виной тому были завтрашний бал, про который не говорил только ленивый, шикарное платье, добытое ей в лавке длинноносой фейри, но которое никак не желало надеваться до заговорённого часа. Это был прощальный “подарок” Виванны: фейри никак не хотела смириться с потерей столь ценного экземпляра своей коллекции. И последней каплей, переполнившей чашу терпения девушки, стала инициация, для которой они сейчас и собрались.

Вдруг, она не раскроется и как сказала Жилка, отправится восвояси, так и не испытав судьбу, манящую благами этого нового мира, одним из которых могла стать любовь прекрасного принца, представителя таинственных Истинных рас.

— Неужели они и впрямь могут превращаться в драконов или волков? — спрашивали девушки Соль во время совместных прогулок, на которые она сопровождала новых гарпий пару раз в неделю.

— Конечно, почему нет? Вы тоже кое-что сможете. После инициации, разумеется, — прибавляла Жилка и загадочно замолкала.

И вот это время пришло. А значит, Ада должна стать гарпией во что бы то ни стало! Вот только как это сделать, девушка пока не представляла. Она привыкла добиваться всего терпением и беспрестанным трудом, но поможет ли это здесь? Или на всё у неё будет лишь одна попытка?

— Кто хочет быть первым? — спросила Келисия с ехидной улыбкой и переглянулась с Соль.

У Ады всё сжалось внутри, и душой завладел холодный страх неудачи. В мгновении ока перед её внутренним взором промчались картинки, одна ужаснее другой: все прошли, а она — нет или каким-то образом девушка оказалась не гарпией, а таким Существом, для которого и факультета не нашлось в Дольном мире.

Келисия тем временем уже собиралась, что-то сказать, но Ада не дала ей это сделать:

— Я хочу! — вышла она из шеренги, сделав шаг вперёд и подставив разгорячённое лицо ласковому ветерку и лучам закатного солнца.

— О, доброволец! — удивилась декан, улыбнувшись кончиками ярко-красных губ. — Такого не бывало последние…

— Пять лет, — кивнула Соль.

— Почему решилась? — Келисия подошла совсем близко, обдав Аду запахом роз. — С чего вдруг?

— Я хочу быстрее узнать: подхожу ли.

— Ну и прекрасно, — промурлыкала декан, и Ада по мурашкам и прохладным прикосновениям ветра к коже живота поняла, что осталась в одном белье. Келисия, взяв её за плечи, развернула к себе и внезапно обняла. Девушка прикрыла глаза, тело била нервная дрожь. Объятия стали крепче и превратились в оковы. Тонкие руки женщины гладили спину Ады, оставляя следы от ногтей между лопаток. Царапины начали жечь и гореть с такой силой, будто это были ножевые раны. Ада закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли, сердце бешено колотилось, словно хотело вырваться из грудной клетки, как птица, мечтающая о небе.

Боль усиливалась, вытеснив все мысли и страхи, превратившись в одно острое желание: чтобы всё скорее закончилось, неважно как. Ада перестала чувствовать ветер и приносимые им запахи луга, слышать голоса и удивлённые возгласы, слившиеся в один крик, причём было непонятно: то ли кричат девушки, то ли она сама, помимо воли и устав от боли, ломающей сразу все кости и сдирающей кожу с обнажённой спины. Ада не могла разлепить веки и не ощущала под собой твёрдой почвы, она парила в пространстве, застряла между мирами, её подвесили на цепях межу небом и землёй.

Боль ушла так же внезапно, как и появилась. Вернулись звуки и запахи, осталась только усталость в теле, которую трудно было объяснить. Так, должно быть, чувствуют себя те, кто весь день работал физически или рожал ребёнка, первенца. Это сравнение наполнило всё существо девушки радостью и сладостным предвкушением. Она снова стояла на земле, которая теперь, Ада уже знала это и без всякого официального подтверждения, принадлежала и ей. За спиной девушка чувствовала крылья, и это не было метафорой.

— Какое мощное раскрытие! — услышала она рядом голос Келисии. — Ты полна сюрпризов, ма вила.

Ада, глубоко вздохнув, открыла глаза в закатные сумерки, наполнившиеся стрекотанием насекомых. Первым, что она увидела, были ставшие тёмными, как наступающая ночь, глаза декана. В них читались удивление и что-то ещё, возможно, гордость.

— А теперь, сделай это осознанно, — произнесла она мягким голосом, как просьбу, обращённую к равной. Ада не до конца понимала, как именно ей надо оторваться от земли, но не хотела так скоро утратить переполнявший её восторг и ещё неизведанную радость момента, которые вскоре исчезнут для неё навсегда, чтобы вернуться к другой гарпии, готовящейся к инициации. Девушка сосредоточилась и ощутила силу за спиной, крылья резко расправились, причинив лёгкую боль, но она была даже приятна.

Взмах! Другой! Крылья наливались силой тысячи рук и ног, ветер крепчал, пряди волос, вырвавшиеся из хвоста, липли к влажным щекам. Третий взмах — и Ада взмыла вверх, как пробка из под шампанского. Луг внизу уменьшался, как и фигуры девушек, сбившихся в тесный круг, Ада посмотрела вперёд, увидев вдалеке горы, царапавшие снежными верхушками небесный свод, сосновый лес с вековыми деревьями, огни города, расположенного неподалёку от Кломхольма. Там, где сливалась с горизонтом широкая дорога были едва заметны катившиеся самоходные экипажи. Ночное небо тоже было живым: то тут, то там, девушка могла различить кареты, запряжённые пегасами, но их пути лежали далеко от института.