Ведьма и ее питомцы - Анна Бруша

Часы дважды пробили полночь.

Поплотнее запахнув халат, я приняла вид оскорбленной невинности и собиралась потребовать от Мерлина, чтобы он немедленно убрался и из моей постели, и из моей жизни. Но вовремя вспомнила о том, что маг остается глух ко всему, что ему говорят. Поэтому я не стала тратить слова и сделала единственно логичный в данной ситуации ход… наложила на него приворот.

Заклинание ударилось прямо в широкую грудь Мерлина, рассыпалось сиреневыми искрами. В воздухе разлился аромат меда, ванили и еще чего-то непередаваемого, но до безумия приятного.

Маг, все еще не совсем пришедший в себя, пытался ловить колдовские искорки. На лице его появилась мягкая улыбка. И надо сказать, она ему безумно шла.

Да, лучшая защита — это нападение. И мне не хотелось дожидаться, пока он очухается и решит меня спасти и наставить на путь истинный. Это в лучшем случае.

А в худшем — он мог бы начать мстить, заново создавать портал, или какие еще опасные идеи могут прийти в его принципиальную голову. Я надеялась, что наколдованная любовь помешает ему применить воспитательные меры.

Каюсь, на выбор заклинания немного повлияла экстравагантная рыбалка, устроенная магом. Я прекрасно знала, что скрывается под его одеждой. И раз уж он и так оказался в постели, то почему бы не воспользоваться ситуацией.

Если жизнь подбросила тебе лимоны — начинай делать лимонад и все такое прочее. Да еще дух из табакерки так горячо критиковал мою личную жизнь. И надо признать, в его разглагольствованиях было здравое зерно.

Взгляд Мерлина сделался особенно пристальным и каким-то голодным.

Подействовало.

Я вздохнула с видимым облегчением и шагнула вперед. Оперлась коленом о кровать. Полы халатика распахнулись. Ах, если бы не розовый цвет. Но с такими чарами можно нарядиться хоть в мешок, это ничего бы не изменило.

Очень осторожно Мерлин коснулся моей щеки.

— Ты так красива… — он замялся.

— …Матильда, — подсказала я.

— Ты так красива, Матильда.

— Дочь Бастинды.

— Ты очень красива, Матильда, дочь Бастинды, — послушно повторил он, а после нахмурился и добавил: — На меня не действуют ведьмовские чары. Нет, это решительно невозможно.

Я испугалась. Пути-то к отступлению не было. Но, к счастью, полночь давно миновала, и неудачный в колдовском плане день закончился. Остался в прошлом. Приворот сработал как надо. Сразу же после заявления о "недейственности чар" Мерлин заключил меня в объятия и поцеловал.

А неплохо. После вынужденного путешествия между мирами и сна, вызванного дикой смесью заклинаний, которые я так и не смогла вспомнить, очень даже на уровне… Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. На самом деле поцелуй был просто восхитительным. Нежным, но при этом страстным. Теперь я сама обняла Мерлина и прижалась к нему сильнее.

Гораздо, гораздо лучше нравоучений. Если он так хорошо целуется, то…

И вдруг все закончилось.

Мерлин решительно отстранил меня, придерживая за плечи.

— Я же люблю тебя, Матильда, — сказал он с убийственной серьезностью.

— М-м-м… и прекрасно, — мурлыкнула я, улыбаясь. — Поцелуй меня еще раз.

Маг продолжал придерживать меня за плечи, а потом твердо произнес:

— Нет.

— И почему же?

Так дело не пойдет. Если я решила соблазнить этого мага, то никуда ему не деться. А то и самооценку подорвать недолго. Тратишь на него чары, и вдруг: "Нет".

— Нет, — припечатал он, как будто это должно было мне все объяснить.

У меня дернулся глаз. С Мерлином дела обстояли хуже, чем с любым доселе виденным мной магом.

— Объясни? — попросила я, не пытаясь даже представить причудливые пути логических изысканий этого мужчины.

— Я не уверен в своей выдержке, — сдавленно сказал он.

— Хм… — после недолгого замешательства сказала я, как бы невзначай освобождая плечо от своего пушистого халатика и чуть прогибаясь в пояснице. — Значит, вот как. Что ж, есть у меня травы и несколько рецептов, так что все поправимо.

Я не стала упоминать, что какое-то время варила запрещенные стимулирующие эликсиры. И надо сказать, они пользовались бешеной популярностью, что позволяло мне вести комфортную и безбедную жизнь, будучи еще начинающей ведьмой.

Моя рука как бы невзначай скользнула вниз на брюки мага, чтобы оценить степень катастрофы. Однако…

— Мерлин, мне кажется, что тебе ничего не нужно, чтобы усилить. А. Я поняла… ты считаешь, что долго не продержишься. Что ж, на этот случай тоже могу быстренько приготовить одно зелье.

Отчего-то Мерлин зарычал, перехватил мою руку. И через секунду я оказалась притиснута к кровати. Лицо мага оказалось очень близко.

У него на щеках проступил нездоровый румянец. Ой. Да, он покраснел.

— Нет нужды сомневаться в моей мужественности.

— Прекрасно, — обрадовалась я, устраиваясь поудобнее. — Ты хотел меня поцеловать.

Его губы приблизились к моим.

— Если я тебя поцелую, то не смогу остановиться, и твоя репутация будут загублена.

Я едва не рассмеялась, но пришлось сохранять серьезность. Нет, так и сказал: "Репутация будет загублена". Это, интересно, перед кем? Перед упырями или духами-ауками. М-да.

— В топку репутацию.

— Но я привязан к башне, и мы не сможем пожениться по всем правилам. Для этого нужно…

Мерлин замер, теперь он смотрел на меня пронзительным ясным взглядом, в котором начинало просыпаться понимание происходящего.

Он все еще удерживал меня за запястья.

— Портал, — сказал он. — Ты втолкнула меня в портал, предварительно усыпив. Уж не знаю, как это у тебя получилось.

Вот этого не надо. Ни к чему эти воспоминания. А то он же еще выводы сделает. И я не была уверена, что неокрепшая колдовская любовь эти его логические раскладки переживет.

Я поддалась чуть вперед и коснулась его губ своими.

Чего он там боялся… потерять контроль. Пусть будет так.

Мерлин с шумом втянул воздух.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептал он и все-таки поцеловал меня по-настоящему.

Второй поцелуй был даже лучше. Многообещающе требовательным и сладким. Его губы были теплыми, и вскоре стало совершенно непонятно, кто настаивает на продолжении. Близость слегка пьянила, и голова шла кругом. Маг оторвался от меня.

— Я не…

— Да, силы неба и земли, потеряй уже свой контроль, — прошипела я.

Тем более его язык был способен вести куда более интересную игру, чем выдавать все эти пустые разглагольствования.