Тайны Энраилл - Ольга Савченя

Кто-то рядом замычал, всхлипнул, расплакался, и я вдруг поняла, что родители рядом. Плачет мама, а папа грозно сопит. Егорка, тоже связанный, ерзает у меня в изголовье, пытается отползти.

— Я пошутил: выбора не будет. Сказал же, что не люблю тебя, поэтому никуда не отпущу. Но я помню, насколько для тебя важна семья. Поступим следующим образом: я не трону их, но ты должна попросить меня об этом. «Кейел, пожалуйста, не трогай мою семью» — скажи это, и с их голов даже волосок не упадет. Обещаю. Считать до десяти не буду. Есть занятие поинтереснее: Женя — не твоя семья. Пока я буду его убивать, избавься от веревок и кляпа.

Я подскочила, растирая лицо, стараясь нащупать кляп и повязку на глазах. Угольки тлели в кострище, лунный свет тускло проникал в пещеру. Размеренно капала вода, подтачивая камень. Сердце колотилось, пот стекал по лбу, остывал на спине. Я потерла онемевшую руку, которую придавила ночью.

Все нормально. Просто кошмар, никак не связанный с реальностью. Да и с алтарем Возмездия сны были всего лишь совпадением.

Ребята крепко спали, и я тоже постаралась уснуть, но только ворочалась на твердом спальном месте. Несмотря на кошмар, мне хотелось обнять Кейела. Убедиться, что с ним все хорошо.

Рассвет ждала под полной луной, облокотившись на валун и глядя вдаль. Низина, где я вчера побаловала добрым делом Айссию, заросла кустарниками, но какими именно, ночью разобраться не получалось. Сверчок, забившись где-то в скалах, не прекращал песню ни на секунду. Звездное небо напоминало о Земле, но, как я не высматривала, ни одного схожего с нашим созвездия не отыскала. Стая летучих мышей пронеслась над головой, и я невольно поежилась, натянула плед на плечи повыше. Сколько еще до рассвета? Не усну…

Шумно выдохнула, разглядывая долину. Туман на время рассеивался, а сейчас снова сползался, но высокий силуэт, направляющийся к нам, я все же заметила. И Тоджа узнала безошибочно.

Один?.. Где Кейел? Где он, черт возьми?!

Долго присматривалась, но не видела движения за головой ящера. Плед беззвучно упал на камни. Я сбежала по уступу, бросилась навстречу Тоджу. Вскоре остановилась на пригорке, прижимая руки к груди и кусая губу. Кейел прислонялся к шее Тоджа и что-то нашептывал ему. Лениво, будто тяжело, спрыгнул с ящера и направился ко мне.

— Аня, — прошептал, обнимая так крепко, будто мы расставались на долгие годы, — думал умру, если не увижу тебя.

Приподнял над землей, дыханием пощекотал ключицу. Я обхватила его за шею, коснулась носом спутанных волос, жадно вдохнула непривычный аромат. Немного терпкий, сладкий, но сладость эта с неприятным душком. На лице после объятий остался влажный след. Кейел поставил меня обратно на землю, и я провела по щеке пальцами.

— Что это? — улыбаясь, отстранилась от него. Не дожидаясь ответа, пошарила ладонью по куртке: что-то присохло, шелушится, а надавить чуть сильнее — и пальцы смочены. Мизинец зацепился за дырку. Я отклонила голову в сторону, позволяя луне осветить грудь Кейела. Вдохнуть забыла. Липкий страх коснулся спины, пошевелил волоски на затылке.

— Упал, вымазался, — Кейел чмокнул меня в скулу. Взял мою руку, стиснул ее, убирая от куртки. Не обращая внимания на замешательство, повел за собой. — Тут озеро есть. Нашли его?

Выглядит так, будто его кто-то грыз, раздирал и рвал на нем куртку. Это уже даже не куртка — тряпка на выброс. И лицо, шея… Как я сразу не заметила кровь? Под глазами чернота, переносица разбита.

— Нашли, — глухо ответила, отворачиваясь.

Тодж следовал за нами. Он вел себя непривычно тихо, как-то пришибленно: голову к земле клонил низко, ступал осторожно, ни разу не проворковал.

— Я проголодался. С ужина что-нибудь осталось?

— Каша.

— Несерьезно.

Лунный свет выхватил кривую улыбку на разбитом лице. Блеск в глазах отталкивал холодным равнодушием, но горячая рука крепко сжимала мою руку. Так держат тогда, когда больше не за что держаться.

— На мясном бульоне, — добавила я.

— Принесешь к озеру?

— Принесу.

Пока Кейел расседлывал Тоджа, поглаживая его морду, я, прислонившись плечом к каменному входу и скрестив руки на груди, наблюдала за ними. Привычная тоска расползалась в душе, портила и без того плохое настроение.

Ящер из далекого прошлого и вольный наемник… Похожи на звезды? Подняла глаза к небу. Похожи. Я вижу их так же отчетливо, но понимаю, что они на самом деле далеко от меня. Снова посмотрела на Кейела: он прильнул лбом к морде Тоджа и что-то опять нашептывал ему. Еще больше они похожи на воспоминания. С лунным холодом.

Мы из разных миров, у нас разные цели, разная жизнь. И только одна дорога на двоих. Только одна. Второй не будет.

Я сглотнула горький ком и поспешила внутрь до того, как Кейел заметит выступившие слезы. Глаза Ромиара светились ярче угольков в костре. Он кивнул сначала мне, потом глянул поверх моего плеча и кивнул повторно. Спрятал дротик под плед и лег спать дальше.

Котелок стоял в углу пещеры, моя сумка лежала рядом. Я подхватила и то, и другое, крадучись направилась к озеру. За поворотом призвала Охарс и поспешила к Кейелу, уже не удивляясь, что он прошел мимо всех в абсолютной тишине.

Свод давил, заставлял склоняться, проход сужался, но за очередным поворотом стены разошлись. Донеслись всплески воды. На крохотном берегу валялась одежда Кейела. При свете Охарс я смогла убедиться, что куртку даже залатать не выйдет, как, впрочем, и рубашку. Штаны можно отстирать, а сапоги из кожи какой-то там нечисти переживут даже апокалипсис. Кейел стоял по пояс в воде и отдирал запекшуюся кровь на груди. Рваные раны от чьих-то зубов на плече некрасиво блестели.

Колени коснулись сырого камня, котелок едва слышно стукнулся донышком.

— Я принесла мыло и мази.

Кейел замер и, явно выдавливая улыбку из себя, повернул ко мне голову.

— Совсем забыл о них, — с шелестом воды, направился ко мне. — Я справлюсь, иди отдыхай.

Я расставила на полу флаконы. Вынув склянку с мылом, подала Кейелу. Смотрела, как он отмывает припекшуюся кровь. Его руки дрожали, а мышцы лица дергались, словно он старался не скривиться. Когда-то мы проходили через подобное. Кем бы Вольный себя не считал, но он обычный человек, который имеет право пожаловаться и выразить через эмоции боль. Я сняла штаны. Оставаясь в одной рубашке, спустилась в озеро. Теплая вода погладила бедра, быстро впиталась в рубашку. Кейел следил за мной, но не прогонял. Я приблизилась к нему, отобрала мыльную тряпочку. Стараясь не смотреть ему в глаза, тихо сказала:

— Я помогу.

Он вздохнул и больше не двигался. Кровоподтеки расползлись пятнами по всей спине, кровь сочилась из глубоких ранок.

— Так не пойдет, — прошептала я.

Мы перенесли флаконы, котелок и тряпочки на небольшой уступ над озером. Расселись на мелководье. Пока я смывала кровь и обрабатывала ранки, Кейел ел. Айссия отозвалась легко, но вот затягивать ранки оказалось непросто. Руки разболелись после двух разодранных. После нескольких появилась одышка, сердце застучало в висках. Вскоре разболелась спина так, будто я перенимала чужую боль. И, кажется, в прямом смысле отдавала свои силы Кейелу.