И.о. Бабы-яги - Анастасия Никитина

— Илья Муромец, с вашего позволения, — недовольно поправил парень.

Согласиться с этим в принципе законным уточнением помешал писклявый голосок горе-богатыря. Я невежливо хихикнула и наконец вспомнила, где слышала про Илюшку. Именно это имя упоминал противный толстяк Мудлен. То есть Мерлин.

«Вот и возможность выяснить, какого беса меня сюда затащили. Не Ягу же замещать, в самом-то деле». — Я мысленно потерла руки и оскалилась самой гостеприимной улыбкой, на какую только была способна. Да не учла грим Яги. Точнее, попросту о нем забыла. А вот паренек от моей нежной улыбочки шарахнулся так, что чуть не плюхнулся на костлявую задницу.

— Эй! Не балуй! Мои косточки — народное достояние!

«М-да… Дружеский контакт не удался, — не особо расстроилась я. — Ладно, будем играть тем, что есть».

— Илюшка. Для Ильи тебе мясца не хватает. Ни поваляться, ни покататься… В общем, сам понимаешь. И чего тебе от бабушки надо?

— Дошло до меня, что прячешь ты у себя племянницу князя нашего пресветлого, нареченную мою, — приосанился юнец и тут же снова испортил все впечатление, скосив глаза в шпаргалку, — Василису Чернокосую. Отдавай ее подобру-поздорову! А то… — он опять заглянул в блокнотик, — мой меч — твоя голова с плеч!

Тут мне положено было испугаться. Наверное. Но не получилось. У меня за спиной три десятка лояльных богатырей, которые точно не дадут укоротить на голову добрую бабушку с сырниками. Да и сам «грозный» дрыщ вызывал только усмешку.

— Да? — Я наклонила голову и постаралась скопировать плотоядный взгляд одного из витязей на корзину с яблоками. — Интересно… А меч где?

Парень растерянно похлопал себя по карманам и расстроенно протянул:

— Ну, вот… Так и знал, что что-то забыл.

— Записывать надо, — ухмыльнулась я.

— Так я записываю! — возмутился Илюшка и даже попытался протянуть мне свой блокнотик, но, рассмотрев мою ехидную ухмылку, передумал. — Так нечестно! Это не по правилам!

Я вспомнила, как сама еще пару дней назад примерно таким же обиженным тоном пыталась доказать настоящей Яге, что в ее игры не играю, и вообще сейчас домой пойду, и неприлично громко расхохоталась.

— Мой дом — мои правила. Касатик!

— Я вам не касатик! У меня нареченная есть!

— Ничего, к бабушке она ревновать не будет, — отмахнулась я, думая, как бы половчее вытянуть из гостя интересующие меня сведения.

С одной стороны, устраивать допрос с пристрастием в присутствии чешуйных богатырей не хотелось. Мало ли что они потом своему начальнику расскажут. Да и богатырскую солидарность никто не отменял, если она, конечно, сможет конкурировать со страстью к сырникам. С другой — выяснить хоть что-то уж очень хотелось, а прочих кандидатов вокруг не наблюдалось.

— Ну что? Будешь отдавать… Подобру-поздорову? — неуверенно напомнил о своем присутствии Илюшка.

— А нету. — Я даже руками развела для большей достоверности. — Никаких чернокосых тут не водится. Только я. Хотя я женщина одинокая, по мужской силушке стосковавшаяся…

— Эй! Бабка! — попятился Илья. — У меня нареченная есть. Эта… Как ее… Черноокая!

— Тьфу! — сплюнула я, сообразив, что увлеклась актерством, не зная не только роли, но и языка, на котором ставится пьеса. — Я ж не в том смысле!