Пленница медведя - Анна Владимирова

— Я надеялся, что это действительно ты и что не хотел впутывать, — улыбнулся Рэм.

— Мальчики, кофе и сандвичи, — нарисовалась Дана с подносом. А я вперил в нее взгляд, когда она склонилась ко мне с чашкой. «Беги уже», — прорычал мысленно. Но девчонка только насупилась и… прошла мимо ружья. А потом вернулась на диван с тарелкой и забралась на него с ногами. — Я хотела бы знать, что вы надумаете, — вздернула бровь на мой требовательный взгляд.

Я моргнул, все больше не понимая. Ружье под рукой, машина под окнами…

— Ты ключи в машине оставил? — перевел я взгляд на друга.

— Да. А что такое?

— Ничего, — капитулировал раздраженно и взялся за чашку.

Дана как ни в чем не бывало ела кашу, при этом сложно было заставить себя оторвать взгляд от того, как ложка исчезает между ее губ и медленно возвращается, вылизанная до блеска.

— Ее родители ищут, — кивнул на Дану с усмешкой Рэм. — Подавали запрос на поиски на нашей территории…

Повисла пауза, но ожидаемого напряжения я не почувствовал. Дана застыла с тарелкой, покусывая задумчиво уголок губ и поглядывая на меня. Хитрая бестия!

— И? — нарушил я тишину.

— Раин отказал. Они пошли в мировой суд…

— Долго будет тянуться? — подала голос Дана.

И у меня возникло ощущение, что ответ ее интересует совершенно не с той стороны, с которой я ожидал.

— А вам как надо? — откинулся на спинку кресла Рэм.

— Потяните их подольше, — взорвала мой мир девчонка.

— Что? — усмехнулся я. — Тебе вчера от температуры предохранители перегрело? Ты же готова была от меня босиком бежать!

— Передумала, — пожала она плечами.

Нет, она моей смерти хочет! Я испепелил ее взглядом, чувствуя, что накаляюсь добела от того, что ни черта не понимаю! Да упади ты Рэму на грудь и всплакни, чтобы дрогнул! Я знал, что не дрогнет, но, черт возьми, ты должна была попробовать!

— Почему?

— Потому что ты тут один с ума сойдешь, — зло глянула на меня. — И ты сам сказал, что спас мне жизнь. Теперь моя очередь.

Рэм с интересом слушал наши препирательства.

— Дана, прости, но мне он нужен на пару слов с глазу на глаз. Сезар, выйдем? — поднялся после небольшой паузы, которую мы были не в состоянии заполнить.

Я припечатал девчонку взглядом и поднялся вслед за другом. На крыльце он обернулся:

— Это из-за нее?

— Что? — посмотрел в его лицо, но не выдержал взгляда.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой, верить в нее и мечтать вернуться. Дана не принадлежала старой жизни и не будила столько чувств, но Рэма я уже однажды бросил…

— Из-за нее ты вернулся?

— Похоже на то, — нахмурился.

— Не веришь, что надолго?

Я прикрыл глаза, сглатывая горечь:

— Сложно верить. Если я уже деградирую…

— По тебе не скажешь…

— Я не хочу ложных надежд, — перебил.

— Понятно, непросто, — кивнул он, — но этот шанс нельзя упускать…

— Я так и знал, что вмешаешься, подставишься, — сжал кулаки досадливо, упираясь ими в перила.

— Ничем и никак мне это не грозит. Раин сам будет стоять до последнего и без моего вмешательства. Другое дело, что у ворот Аджуна рыдает ее мать…

— У них не заладилось, — машинально объяснил я, пялясь на лес.

— А ты уже многое знаешь…

— У нас тоже не заладилось, — повернул к нему голову. — Вчера она бегала от меня по лесу и угрожала ружьем.

— Зато сегодня что-то поменялось, — усмехнулся он.

Хотел бы я знать что. Мы оба пропахли ее кофе, щедро сдобренное специями. И мне не терпелось прижать девчонку к какой-нибудь поверхности и выдавить правду. Она сегодня сводила с ума, и это не давало впасть во вчерашнее отупение.

— Мне нужно ее обезопасить, — посмотрел в его глаза. — Чтобы могла выбраться в случае, если я… снова уйду без возврата.

— Оставь ей мобильный, — глухо отозвался Рэм. — Работает же?

— Да, — и я снова отвел взгляд на лес.

А ружье все еще было у стены, не облегчая моих вопросов к девчонке. Значит, не раскусил ее хитрости. Что тогда? Я хотел сказать про белоглазых, но отвел взгляд — они же не подходят к медведям. Пусть шарятся, плевать. Может, скоро сами уберутся, а у Рэма и так теперь полно забот.

— Можно, я буду тебе звонить каждый день? Все равно буду рядом — не уеду, ты же понимаешь.

— Звони, — кивнул. — Прости.