Ты моя, Эмилия - Алеся Лис

Прислоняюсь спиной к стене аптеки, ощущая, как мое тело сотрясается от рыданий. Боже мой, Дженсен, совсем еще молодой мальчишка. Такой веселый. Такой беззаботный. То и дело смахиваю соленые дорожки со щек, ничего не видя вокруг. И вдруг чувствую, что рядом со мной кто-то останавливается.

— Если вы хотите работать в этой сфере, вам нужно научиться более сдержано относиться к таким моментам, и не принимать все настолько близко к сердцу, — слышу я откуда-то сверху и с удивлением замечаю возвышающегося надо мной герцога.

— О чем вы говорите? — непонимающе округляю глаза. В голове не укладывается, что к такому можно привыкнуть. — Дженсену и двадцати-то не было! Как можно не принимать такое близко к сердцу?! Я его знала, и маму его, и отца, и брата…

И вообще, разве можно легко относиться к тому, что на твоих глазах кто-то умирает, кто-то, кто еще пару часов назад шутил и смеялся, желал тебе хорошего дня и строил планы на будущее? Отличный парень, добрый малый, отзывчивый и всегда готовый прийти на помощь… Разве можно к смерти в принципе относиться легко?

Дориан ан Риель буравит меня проницательным взглядом, а я понимаю, что совсем забыла об этикете. Это же брат короля! Мне полагалось как минимум, обращаться к нему "Ваша светлость".

— И все же ему хватило смелости на мужской поступок, — гнет и дальше свою линию мой собеседник.

— Мужской?! — вскрикиваю я, снова забыв о правилах обращения к членам королевских семей.

— А вы предпочли бы, чтоб он гнил заживо, ежедневно испытывая немыслимые боли, наблюдая за тем, как от его тела отваливаются куски плоти? — ехидно интересуется герцог.

А меня начинает ощутимо подташнивать от этой картины.

— Что вы себе позволяете? — негодую от такого цинизма и холодности, хотя после этих слов мне хочется вырвать свой язык, который мелет что ни попадая, собирая проблемы на мою голову, как бродячий пёс репейники.

— Правду. Я себе позволяю правду, — даже и бровью не ведёт на мою неучтивость его светлость. — К сожалению, мы живём в этом мире и от таких вещей никто не застрахован, ни я, ни вы.

Он прав. Но если они все тут родились, то мы с Есей попали. Взяли и попали. Чисто случайно!

Боже, как же я хочу домой! В свой обычный, технический, безмагический мир, где подобные чудища существуют только в сказках. Чувствую еще чуть-чуть, и меня накроет истерикой. Я так долго держалась, не проронила ни разу и слезинки, во всем старалась искать позитив и не теряла присутствия духа, но это была последняя капля.

Еле-еле сдерживаю рвущийся из груди всхлип и отчаянно пытаюсь совладеть со страхом за жизнь Сени, ─ а вдруг ей эта зверюга повстречается или другая не менее страшная, опасениями, что нас найдут паладины, ужасом, от того, что могут пострадать Мари и Мади, жалостью к молодому парню, отдавшему свою жизнь, чтобы обезопасить город от лыкасов и больных лисмой зверей.

— Спасибо. Я все поняла, — киваю и сглатываю давящий комок в горле, надев на лицо маску невозмутимости. — А теперь извините меня, пожалуйста, ваша светлость. Вынуждена вас покинуть. Меня ждут дела.

Делаю книксен и ухожу обратно в аптеку. Нестерпимо хочется домой, даже если и не на Землю, то тут, в дом Мари и Мади. Обнять Есю, поцеловать. И поблагодарить высшие силы за то, что когда мы сюда попали, нам ничего подобного не встретилось.

В дверях сталкиваюсь с Сэмми, который прячет от меня покрасневшие глаза, и, не разбирая дороги, чуть пошатываясь, бредет куда-то по темной улице. Я уже хочу его окликнуть, беспокоясь за состояние парня, но меня останавливают Пит и Флин, которые тоже были в патруле.

─ Не волнуйтесь, мисс Эми. Мы за ним присмотрим, ─ говорит Питер, и я вижу, как они вдвоем быстро догоняют Сэмюеля.

Проскальзываю в помещение аптеки, где остался из стражи только Саймон. Он о чем-то переговаривается с дядюшкой Мади, но до меня долетают лишь обрывки фраз, из которых почти ничего не понятно.

─ Эми, ты можешь идти домой, ─ завидев меня, разрешает Амадеус. А мне еще нужно дождаться родителей Дженсена. ─ Саймон, ты не мог бы попросить кого-нибудь из своих молодцов проводить Эмилию, а то что-то у меня не спокойно на душе.