Приемная дочь Бабы Яги - Meleth

Ёжка сидела на застеленной постели и с умилением наблюдала за дочкой, посасывающей молоко, когда до нее неожиданно донесся тихий перезвон бубенцов. Девушка вздрогнула, уже понимая, кто с ней пытался связаться, и растеряно уставилась на пошедшую рябью зеркальную гладь, где все явственней можно было различить проявляющийся облик красивого светловолосого мужчины.

— Златослава Ростиславовна, мне бы хотелось услышать ваши объяснения немедленно! — раздался глубокий мужской голос со стальными нотками.

— Здравствуй, папочка! — только и смогла пролепетать царевна, пристыженно опустив голову и боясь поднять глаза.

— Здравствуй, доченька! — обманчиво мягко произнес царь Кощей и, изогнув темную бровь, проговорил. — Надеюсь, теперь покончив с приветствиями, я все же услышу твои объяснения.

— Папочка, я тебе сейчас все расскажу! — поспешно заверила его девушка, чуть приподняв повыше насытившегося ребенка, чтобы можно было беспрепятственно пересесть ближе к зеркалу.

— Жду с нетерпением, — произнес Ростислав Всеволодович, тихонько хмыкнув и принявшись со спокойным любопытством разглядывать малютку, лежащую на руках дочери. — А то, знаешь ли, дочь моя, как-то совсем неожиданно, я стал дедушкой. Не поверишь, но меня это несколько волнует. Еще вчера на нашем семейном древе вот этого милого листика по имени Василиса не было, а сегодня уже появился. Чудно, не правда ли?

Яга облегченно вздохнула. Судя по уже совершенно спокойному голосу и даже несколько благодушному выражению лица, отец скорее был удивлен, чем недоволен случившемся. Самое же главное, он был готов ее выслушать. Злата любила эту черту в характере собственно родителя, он никогда не поддавался гневу и всегда старался быть беспристрастным, даже если дело касалось его собственных детей. Девушка была уверена, что узнав обо всем случившемся, батюшка возможно и не одобрит поспешности действий дочери, но и не осудит ее слишком строго.

— Пап, давай так, я расскажу тебе все от начала и до сего момента, а ты постараешься меня понять? — предложила Златослава, нервно теребя краешек одеяльца, в которое была укутана Ива.

— Я тебя внимательно слушаю, — безмятежно произнес Кощей, своими словами намекая дочери, что выводы сделает, только услышав весь рассказ.

— Спасибо, папа! — пытаясь скрыть неуместную сейчас улыбку, пробормотала Злата.

Нежно покачивая на своих руках малютку, царевна вдумчиво и подробно посвящала отца в суть случившегося. Девушка старалась вспомнить все незначительные детали, поступки, как свои, так и остальных, даже вспыхнувшие эмоции постаралась описать. Ей очень хотелось, чтобы отец понял, как важна для нее Ива и что без этой девочки жизнь для нее, для Златы, потеряет смысл.

Ростислав Всеволодович слушал дочь внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, только изредка хмурился и таким знакомым для Златки жестом задумчиво потирал подбородок. Когда царевна закончил свое повествование, Кощей не проронил ни слово, только отстраненно смотрел куда-то вдаль, мимо Ёжки.

Девушка не вмешивалась и не отвлекала родителя, впавшего в глубокую задумчивость, просто сидела и ждала его решения. Размышления царя Кощея несколько затянулись, что даже терпению его дочери почти пришел конец. Именно в тот момент, когда Златослава собиралась окликнуть отца, Ростислав неожиданно тряхнул головой и довольно улыбнулся. От этой его улыбки, по спине у Яги прошлись мурашки и в душу начало закрадываться нехорошее предчувствие.

Именно такая улыбка была у отца в тот памятный день, когда семнадцатилетний Юрий пришел к нему признаваться в том, что умудрился проиграть своего коня заезжим шарлатанам. И тогда Кощей не ругал нерадивое чадо. Он просто запретил выдавать сыну деньги на расходы, а сумму за проигранного жеребца предложил вернуть в казну. Конечно же, денег у Юрши не было, и тогда царь-батюшка приневолил провинившегося сыночка отработать долг, пристроив того помощником царского казначея. Ох, и помаялись они оба: и казначей, и наказанный царевич, пока последний не обучился всем премудростям ведения учета денежных средств так же ловко, как и его наставник. Теперь, когда Юрию сравнялось двадцать семь, он входил в ближний совет отца как помощник по финансовым вопросам.

— Батюшка! — осторожно позвала Златослава батюшку.

— Что доченька? — улыбка, не сходящая с губ Ростислава Всеволодовича, чуть-чуть нервировала.

— А почему ты так загадочно улыбаешься? — задала мучавший ее вопрос царевна.

— Ох, доченька, настроение у меня замечательное, — ответствовал ей счастливый донельзя царь.

— Хорошо, — нервно улыбнувшись, произнесла Ёжка и снова спросила. — Папа, а какое решение ты принял?

— Самое что ни наесть верное, — таинственным шепотом ответил ей Ростисла Кощей и весело рассмеявшись, огорошил Злату сообщением. — Жди в гости, дочка! Вот разберусь с делами и к тебе направлюсь.

— Папа…. - девушка попыталась образумить родителя и отговорить от поездки, но не успела и слова молвить.

— Мне пора! До скорой встречи, доченька! — как бы невзначай перебил ее отец, а зеркало, снова стало зеркалом, даже прежде чем он успел договорить.

— Реня, ты что-нибудь понял? — растеряно обратилась Златослава к замершему у ее ног фамильяру, прокравшемуся в спальню еще в начале разговора и до того момента прятавшегося за юбкой своей подопечной.

— Ругать нас не будут, — задумчиво выдал кот и, вздохнув громко и печально, почти как человек подытожил. — Но то решение, какое принял Ростислав Всеволодович, нам обоим точно не понравится.

— Ты думаешь, он отберет у меня Иву? — испуганно спросила Баба Яга.

— Нет, — уверенно покачал головой Терентий, и смешно пошевелив усами, произнес. — Думаю, он попытается выдать тебя замуж.

— Замуж?! Реня, окстись! Кому нужна девка с ребенком? — нервно усмехнулась Златка, поднявшись, и направилась укладывать заснувшую Василису в люльку.

— Простая девка никому, — не стал спорить кот и назидательно продолжил. — Только ты-то не простая девка.

— Глупости, — отмахнулась Ёжка, укрыв одеяльцем ребенка и направляясь в кухню. — Пошли лучше завтракать. А когда отец приедет, тогда и разберемся, что он хочет сделать. Мне же собственно бояться нечего, я же все-таки Баба Яга…

— Ага-ага, — усмехнулся в усы фамильяр и, ехидно прищурив зеленые глаза, выдал. — Пошли есть, Ягуся!

После завтрака Злата решила прогуляться вокруг Избушки, размять ноги и посмотреть на те самые обереги, которые, по словам Вереи, однажды чуть не спалили Хмурича. С собой она взяла Теренти, отчаянно сопротивлявшегося, и заверявшего девушку, что честные фамильяры по такой грязюке неходют. Получив легкий шлепок веником по тому месту, откуда хвост растет, Ренька все же и вполголоса стеная на разные лады, направился за Бабой Ягой. Марфа осталась присматривать за Василисой, попутно прибираясь везде, где, как ей казалось, у хозяюшки не дошли руки.

Ёжка тепло оделась и выскользнула наружу. За дверью сразу пахнула холодной сыростью, прелыми листьями, мокрой корой и хвоей. Солнце, скрытое за пеленой туч, почти не давало света, и полянка вокруг Избушки-на-Курьих-Ножках оставалась в неуютной полутьме. Тихонько поскрипывали под легким ветерком деревья, а где- то далеко гулко ухала припозднившаяся сова.