Студентус вульгарис - Андрей Кощиенко

На следующий день

В пустом помещении было как-то холодно и неуютно. И тихо. Только иногда залетало из коридора эхо звонких голосов. Это студенты других кафедр весело набивались в аудитории, обмениваясь радостными возгласами от встреч после разлуки во время каникул и делясь впечатлениями.

А я опять одна…

Я вздохнула.

Сегодня с утра я встала пораньше, взяла сложенную еще с вечера выданную мне сумку, в которой, правда, кроме тетради и перьев для письма ничего не было, и отправилась на свое первое занятие. У стенда с расписанием пришлось долго искать аудиторию, куда мне идти. В конце концов я обнаружила нужное в самом низу списка. На фоне выполненного каллиграфическим почерком расписания запись, торопливо сделанная, похоже, прямо на весу, выглядела коряво и небрежно.

– А ты слышала, что темная на балу приворожила себе поклонника? – неожиданно раздался рядом чей-то громкий голос.

– Слышала… Наверное, ей, бедняжке, не на что больше рассчитывать, кроме приворота, – прозвучал в ответ второй.

– И подумай только, какая пронырливая! Княжич, да еще и радужный! Вот наглая-то, а?

– И не говори! У этой Терской – ни стыда ни совести! Нам в триста пятую…

Поворачиваюсь на голоса, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Две девушки в зеленых мантиях отходят от расписания и только сейчас замечают меня.

Секундная пауза.

Смотрю на них, как последняя дура, не зная, что сказать. Девушки переглядываются, и одна другой корчит рожу. Они одновременно прыскают и, подхватив друг друга под локти, торопливо устремляются по коридору мимо меня.

– Ха-ха-ха! – несколько секунд спустя слышу я их веселый громкий смех из-за поворота.

Сплетницы! Мерзкие сплетницы, наконец соображаю я, что сказать, но уже поздно. Они убежали.

Дуры набитые! Да как у них язык повернулся такое произнести! Никого я не привораживала! Он сам пригласил меня на танец! Я вообще не знала, что он тоже маг. Не из-за меня же он пошел на темный факультет! Этого не может быть! Или может? Да ну! Ерунда! Я бы тогда это почувствовала. В книгах пишут, что сразу все чувствуется. Вот я, например, чувствую или нет? Чувствую? Вроде не чувствую… Или чувствую? Непонятно. Но что он тогда имел в виду, когда говорил о каких-то своих соображениях? Все на меня так смотрели, как будто я то самое «соображение» и есть. Он вообще-то странный… Один костюм чего стоит! Откуда такой только взял? Хотя ему идет… Но хоть он и странный, но смелый. Как он эту Алистеру! Вот ведь противная какая! Это она ко мне из-за того, что я ее обрызгала у фонтана, цепляется… А Эри, оказывается, уже умеет делать заклинания. Нужно мне тоже быстрее научиться… Полезут в следующий раз – я им покажу! И сплетницам этим тоже! Какое-нибудь проклятие на язык! Чтобы не двигался. Захотят про меня гадость сказать – а он не шевелится! Вот смеху-то будет! Хотя это нехорошо… людей проклинать. Это только темные душой делают… У меня же душа не темная? И что теперь? Они будут про меня гнусности говорить, а я буду молчать? Может, если по чуть-чуть проклинать, душа не потемнеет? Я вспомнила злорадные лица своих обидчиц и вздохнула.

Нет… По чуть-чуть, наверное, не получится… На них чуть-чуть не подействует… по лицам видно, что им нужно будет самое сильное…

Ругаясь на сплетниц и размышляя сразу обо всем, я добралась до нужной мне аудитории, которая встретила меня пустотой и гулким эхом. При виде этой пустоты у меня сжалось сердце, и вся злость куда-то делась. Не пришел… Наверное, передумал… Он ведь может стать кем хочет… Он радужный! Таких со времен древних не было. Зачем ему быть темным? Это незавидная участь. Видимо, он передумал и выбрал другой факультет. Как бы я хотела тоже иметь возможность выбора!

Я снова вздохнула. Прозвенел колокол, извещающий о начале занятий. Шум, залетающий из коридора, стал стихать, и меньше чем через минуту стало совсем тихо.

Не пришел…

– Хай! Ты чего тут одна делаешь? Спишь, что ли?

От внезапно раздавшегося громкого голоса я буквально подпрыгнула на месте. Оборачиваюсь. Из приоткрытой двери выглядывает голова с темной шевелюрой и насмешливым прищуром темных глаз.

Эри! Он пришел! Он все-таки пришел!

Не скрывая радости, улыбаясь, я смотрю на него.

– А где наш препод? – поинтересовался Эриадор, входя в аудиторию. Под мышкой правой руки он держал что-то зеленого цвета.

– Вот, никого нет, – развела я руками, – сижу, жду.

– Ясно, – кивнул он в ответ и произнес с довольным видом непонятное слово: – Кульненько!

– А почему вы не в мантии? – глядя на него, спросила я, решив не уточнять, что значит это слово.

На Эриадоре был камзол из черной ткани и такого же цвета штаны, заправленные в короткие черные сапожки.

– Ну не могу же я это взять и надеть! Вот так сразу. Даже не примерив!

С этими словами он небрежно плюхнул на стол рядом со мной то, что держал под мышкой. Я с удивлением увидела, что это мантии. Три зеленых целительских мантии…

– Вот, получил, – с непонятной интонацией в голосе произнес Эри. – А черных он мне не дал. Сказал – нету! Ты свою где брала?

– Мне на заказ шили, – ответила я, – у управляющего черных мантий не было…

– И мне сказал, что нужно шить на заказ, – слегка наморщил нос Эриадор.

– Они быстро шьют. Мне за два дня пошили. И вам, наверное, так же будет…

– Давай на «ты»! – предложил Эри.

– Что? – не поняла я.

– Предлагаю обращаться на «ты», – повторил Эриадор. – Нам с тобой, похоже, еще долго вместе учиться, поэтому давай на «ты»! Можешь звать меня Эри. Согласна?

– Да, согласна! – с удовольствием кивнула я.

– А насчет мантии ты переживала совершенно зря, – сказал Эри, указывая рукой на брошенные на стол мантии. – Вон, сама посмотри!

– На что? – вытянула я шею.

– Цвет. Тебе такой не пойдет.

– Почему? – спросила я, внимательно разглядывая ближайшую ко мне мантию.

– Какого-то он гавн… грязноватого какого-то оттенка. Не твой цвет. К твоим глазам лучше черный. Или белый.

– Да-а-а?

Видно уловив моем голосе недоверие, Эри уставился на меня, глядя чуть из-под бровей.

– Не веришь? – В его голосе прозвучала легкая насмешка. – А ты примерь! Сама увидишь.

– Как же я ее примерю? – растерялась я. – Тут негде… Потом, это ведь твое… И, в конце концов, это просто неприлично!