Вампир на передержку - Олфель Дега

Критос стоял на пороге, не веря всем своим восьми глазам. Тушка паука начала зловеще раскачиваться на тонких ножках.

— Вот теперь ему объясняй, что просто решил рядом постоять, — злорадно сказала я, прекращая вырываться.

Мой мохнатый питомец был невероятно ревнив. Коротко о том, почему я жила в отдельной комнате, несмотря на нехватку мест в башне. С ним просто никто, кроме меня, не уживался. И его это очень даже устраивало.

Иррен тряхнуло всем телом. Мне, естественно, тоже досталось. Если он так боится пауков, то зря он прибыл в Арилию. Кем бы он ни был.

Слова застряли в горле, когда меня потащили к окну, сжимая всё крепче. Вскрикнула, поняв, что Иррен не трясло от страха. Кожистые крылья, о которых трещала недавно Жерла, были реальностью, и свободно расправились в воздухе, когда он выпрыгнул из окна. Не забыв прихватить меня с собой.

Всё как легендах, которые мы учили для зачёта!

Злобный Истинный стащил девушку из комнаты, и полетел в сторону замка… муляжного, кстати. Там половину атрибутов уже по жилым башням растащили. Вот только я из классических канонов выбивалась.

Мне было положено висеть в лапах похитителя, рыдать, и пытаться прикрыться пеньюаром. Естественно, готовиться принять мучительную, но очень торжественную смерть — в древнем храме, в окружении красноглазых летучих мышей. И, разумеется, затем будет послесмертие в роли безмозглой невесты Истинного. Временами буду превращаться в летучую мышь, и кошмарить Ларину во снах. Пеньюар, в котором похитят, менять запрещалось. Поэтому, не от хорошей жизни в летучих мышах невесты вампиров ходят. Мышам пеньюары не нужны.

Вариант, что меня просто превратят в вяло шатающееся по кладбищу Создание Ночи, тоже приходил в голову. И он был более милосердным — свои же при встрече постараются прибить побыстрее.

Быстро промелькнувшие возможные варианты будущего мне категорически не нравились. К тому же, так как я не успела переодеться в нужную постельную форму, то и поведение у меня отличалось от общепринятого в легендах.

— Ты там смеешься, что ли? — спросил свистящим шёпотом похититель, пытаясь разглядеть, над чем я хихикаю, и одновременно лавируя между высокими деревьями.

Сложно удержаться, когда ногу щекотят волосатые паучьи, лапки, пытаясь поудобнее устроиться. Критоса я поддерживала, как могла, пока он закреплялся у меня на щиколотке липкой паутиной.

— Тебе послышалось, это я так рыдаю! — уверила я, перекрикивая ветер и с нетерпением глядя на приближающуюся крышу замка, — только не вздумай разжать руки! И следи за дорогой! Ты нас чуть о сосну не размазал!

Иррен только зашипел, перехватывая меня поудобнее. Критос, опомнившись после того, как чуть не врезался в сосновую ветку, просвистел что-то гневное в сторону неуклюжего вампира.

— Стой! — крикнула я, увидев внизу знакомое светлое пятно, — отпусти меня немедленно!

И завизжала, когда вампир послушно разжал руки. На доли секунды, и тут же подхватил.

— Аааа! Держи крепче! — заорала я, сама вцепляясь в вампира, как в родного.

— Когти втяни! — рявкнул Иррен (Игорь?), — обопьются своих настоек, повыращивают всякого на пальцах. Потом ходят с кинжалами. Определись уже — или держать, или отпустить. Меня устроят оба варианта. А лучше заткнись уже, почти долетели.

Легенды не врут! Истиннорождённые, действительно, наглые и противные. Хамит ещё! Я ему не кошка, чтобы ногти по команде убирать. Да и нет их!

Пока меня не успели небрежно скинуть на балкон верхнего этажа замка, решила проверить ещё одну теорию, которую вызубрила к зачёту.

— Ты что там делаешь? — взвыл вампир, пытаясь рассмотреть, что у него ползёт по руке.

— Скоблю, — честно призналась я, — у вас же, если металл приложить к коже, чешуя поднимается? Ну, которая вам досталась от ваших предков с болот? Так в легенде на…ааааа!

Скрип зубов, и резкое разжатие рук. И вот мы уже с Критосом летим вниз. Правда, недолго летели. Уже через секунду я мягко опустилась на корточки. Ощупала холодный камень балкона. И с облегчением расслабилась, только сейчас поняв, что отвлекала саму себя, чтобы не орать от ужаса весь полёт.

Пальцы крепко сжимали кинжал, который я отказалась выпускать на протяжении всего времени. Всё равно уже испачкан в крови директора, хлеб им резать я отказываюсь. Поэтому и поскоблила вампира. В поисках тайн, которые он скрывает. И вовсе не когтями, как он думал. Всего лишь маленьким ножом.

— Чешуя поднимается?! А по этим легендам, у нас ничего больше не поднимается? Ну, если поскоблить поусерднее?!

— Давай проверим, — охотно согласилась я, проверяя ногтём остроту кинжала, — сердца у тебя точно нет. Отказался подобрать безобидного детёныша в лесу! Да он ночь не переживёт, привязанный!

— Это ты про того загробного перевёртыша, что ли? — помолчав, спросил вампир, всматриваясь в лесную темень. Пожар в Академии был уже потушен, и не освещал ночное небо. Осталась только общая суматоха.

Надо же, рассмотрел! А я думала, что мне почудилось, когда внизу промелькнуло светлое скулящее пятно.

Леди Вирт, всё-таки, разобралась, какого именно «котёночка» она у меня забрала. И умудрилась привязать его к дереву подальше от Академии.

А что? И свой промах скрыла, как преподаватель — не опознала «магическое оружие». И обезопасила Академию от потенциального убийцы.

Но детёныша, почему-то, было всё равно жалко.

— Добивать перевёртыша нужно было, когда он только родился, — назидательно сказал вампир, сворачивая крылья за спиной, — Теперь он уже злобный и крайне опасный зверь.

Его бы самого кто прибил, когда он только родился… И где крылья, спрашивается?! Как он их свернул, и куда засунул?

Как много я не знаю о вампирах, оказывается. Думаю, в виде чучела он будет поспокойнее для изучения. Слишком много вертится. И летать умеет. Будет отличным дипломным проектом.