Феечка во френдзоне - Дарья Гусина

Ника «смахнула» мух одним движением брови. Одна из девушек выразила большее недовольство, чем другая. Сквозь выражение капризности мелькнуло что-то такое… Я продолжала следить за ней краем глаза, пока мы с Фрейз усаживались за столик к Никите.

Ника протянула Никите руку:

— Рада, что вы согласились сотрудничать.

Жуковский пожал руку и хмуро кивнул. Я даже удивилась. Не ожидала, что дизайнер так хорошо вживется в роль холодного профессионала.

Нику отвлек официант (Коля Тру прислал бывшей любовнице бутылку вина). Пока Фрейз шипела на ни в чем не повинный персонал клуба, Жуковский пожаловался мне горьким шепотом:

— Чувствую себя не в своей тарелке. Боюсь, что буду выглядеть полным идиотом. Маша, как ты думаешь, о чем нам лучше поговорить? Я не в курсе модных тем.

— Ничего, — подбодрила его я. — Скоро вырвешься за город, сразу станешь самим собой. И темы найдутся: сад, цветы.

— Любишь природу? — Жуковский улыбнулся и, как мне показалось, слишком долго задержал на мне свой взгляд.

— Работу свою люблю, — уклончиво сообщила я.

— Впервые встречаю такого влюбленного в свое дело… альтернативного специалиста.

— Да, мы, альтернативные специалисты, такие.

Как будто ты много встречал в своей жизни экстрасенсов.

Другой официант принес коктейли, и Никита залпом осушил бокал.

— Не могу расслабиться, буду выглядеть идиотом, — повторил он, косясь на Нику.

Я раскрыла рот и чуть не брякнула: «Просто будь самим собой». Мне как раз не нужно, чтобы Никита был самим собой. Так они с Никой быстро договорятся до амура. А мне очень важны эти два месяца «сводничества»: они помогут мне решить проблемы магазина… и мои личные проблемы, само собой. У меня, между прочим, кран в ванной течет. Вы когда-нибудь видели последствия протекающего крана в ванной у садовой феи?

— Просто буду самим собой, — вдруг решительно заявил Жуковский.

Нетвердой рукой отодвинул от себя бокал и раскатал рукава рубашки. Сейчас включит харизму и закончит сегодняшнюю ночь в постели с Никой. Нет-нет-нет! Нам срочно требуется вмешательство.

Хорошо, что Ника все еще спорила с официантом.

— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю? Я тебя размажу, как дерьмо по стенке, — четко произнося слова, выговаривала она расстроенному парню с подносом. — Тебя в черный список внесут. Ты тут работы не найдешь даже на говнобочке. Ты в Мухосранск свой вернешься и даже там…

— Простите, мне велели передать бутылку на ваш столик, я и передал, — оправдывался официант.

Фекальная тема из уст Ники меня немало встревожила. Такого нам тоже не надобно, а то жених испугается и сбежит. Пришлось позвать на помощь Сержа. Вампир подсел за столик, поймал раздраженный взгляд блогерши и мягко успокоил ее своим магическим зрением.

Официант потоптался рядом и, так и не поняв, отчего взбалмошная посетительница вдруг затихла и сосредоточилась на напитках, пожал плечами и ушел. Серж принялся активно поддерживать непринужденную беседу. Лишь бы не слишком растопил лед, мне не нужно, чтобы клиенты «поплыли».

Я извинилась, встала и отправилась на поиски второй девушки, той, которая больше подруги возмущалась вмешательству Фрейз. Нашла ее за барной стойкой, злую и расстроенную. Поманила за собой в кривой коридор. Я в этом коридоре прямо прижилась уже, как и любитель веселых пилюлечек. Тот вообще мирно спал у размалеванной стены, грохот музыки его ничуть не беспокоил.

Девушка последовала за мной с недовольным лицом. Вызывающе кивнула, мол, чего надо.

— Слушай, — миролюбиво начала я. — Ты ведь мотылек, верно? У тебя конец цикла, если не ошибаюсь? Пришла кого-нибудь себе присмотреть?

Девица выгнулась и зашипела, явив мне часть своего истинного облика: огромные фасеточные глаза, ротик с мелкими зубками и словно припорошенную серой пыльцой кожу.

Мотыльки, разумная нечисть, по-своему красивы даже в своем истинном виды. Вот только живут они месяц, максимум два, активно питаются, а потом умирают, вернее, растворяются, чтобы вновь возродиться в своем же потомстве. Поэтому мотылькам очень нужны самцы. Вход в общественные места города им категорически воспрещен. Уж очень они… темпераментны. И влюбчивы.

— Я не собираюсь тебя выдавать, — успокоила я девушку. — Помоги мне, и Дозор о тебе не узнает.

— Да кто ты такая? — пробормотала мотылек, уже не агрессивно, а растерянно.

— Я-то? Фея садовая. Я из рода Камиллы. Слышала о такой?

Девица хмыкнула:

— Ага, так я и поверила. Крылья покажи.

Хьюстон, у нас проблема. Как раз с крыльями у нас напряженка.

— Не могу, — призналась я. — Не спрашивай, почему. Вот, смотри. Теперь веришь?

Вьюнок пробился между прорезиненными плитками пола, пополз по стене, заодно прихватив плетьми спящего на полу парня. Тот одобрительно замычал, покачиваясь в ложе из переплетенных лиан. Мотылек попыталась кисло улыбнуться: