Сто Тысяч Королевств - Н. К. Джемисин

— Они обязаны повиноваться всякому вашему высказыванию в повелительном наклонении, миледи. А теперь подумайте, сколько таких фраз мы произносим, не думая об их значении, не имея в виду сказанное и даже не подозревая, что их можно понять буквально.

Я снова нахмурилась в глубокой задумчивости, и он обреченно закатил глаза:

— Простолюдины весьма привержены фразе «А пошло оно все к чертям собачьим!» Наверняка даже вам, миледи, приходилось произносить такое в запале?

Я медленно кивнула, и он заговорщически придвинулся:

— Естественно, вы хотите всего лишь сказать, что не желаете более заниматься тем или иным делом. Но ведь ее можно понять так, что вы хотите, чтобы черти, причем собачьи, действительно забрали и вас, и всех остальных к себе.

Он замолк, проверяя, дошел ли до меня смысл его слов. Он дошел. Я вздрогнула и поежилась, он кивнул и снова сел прямо.

— Не стоит вступать с ними в разговор без крайней необходимости, — наставительно произнес он. — Итак, приступим.

Он прикоснулся к блюдцу с чернилами и тут же выругался — стоило ему дотронуться до посудины, как она перевернулась: Сиэй умудрился каким-то образом подложить под нее кисточку. Чернила разлились по столешнице, тут Вирейн осторожно дотронулся до моей руки:

— Леди Йейнэ! Вам нехорошо?

* * *

Собственно, именно так это и произошло. В первый раз.

* * *

— Ч-что?..

Он снисходительно улыбнулся — мол, что возьмешь с этой деревенской дурочки.

— Вы, верно, устали за сегодня. Но не тревожьтесь, это не займет много времени.

И вытер чернильную лужу. В блюдце осталось порядочно, так что Вирейн вполне мог завершить начатое.

— Не могли бы вы отвести волосы со лба и так их придержать?

Я оставалась неподвижной.

— Почему мой дед, лорд Декарта, сделал это, господин писец Вирейн? Почему он вызвал меня сюда?

Он поднял брови, всем видом показывая, что удивлен вопросом:

— Я не поверенный его тайн, миледи. Даже не знаю, что вам сказать…

— Он страдает старческим слабоумием?

Он застонал:

— Да вы и впрямь сущая дикарка! Нет, он не страдает старческим слабоумием.

— Тогда почему?

— Я же только что сказал…

— Хотел бы убить — меня бы уже казнили. Под каким-нибудь дурацким предлогом — если он необходим для такого человека, как Декарта Арамери. Или… он мог бы поступить со мной так же, как с матушкой. Убийца в ночи, отравленный шип в теле.

Ага, мне все-таки удалось его удивить. Он застыл, встретился со мной глазами — и тут же отвел их.

— Я бы на вашем месте, миледи, не стал трясти уликами перед Декартой.

Ну хоть не отрицает.

— А мне и не нужны улики. Отличающаяся отменным здоровьем женщина чуть за сорок вдруг, ни с того ни с сего, умирает во сне. Но я приказала лекарю тщательно осмотреть тело. На лбу он обнаружил отметину. Крохотный след от укола. Прямо на месте… — тут я осеклась и неожиданно для себя поняла, что всю жизнь смотрела на важную вещь и не придавала ей значения, — на месте, где на коже у матушки остался шрам. Вот здесь.

И я дотронулась до лба там, где должна была появиться сигила Арамери.

Вирейн развернулся ко мне полностью. Теперь он очень серьезно смотрел на меня.

— Если подосланный Арамери убийца оставил столь видимый след преступления, а вы его искали, зная, что он непременно отыщется, — что ж, леди Йейнэ, похоже, вам о намерениях Декарты известно больше, чем мне, и больше, чем кому-либо другому. Так как вы считаете, зачем он вас сюда вызвал?

Я медленно покачала головой. Подозрения зародились давно, а по дороге в Небо только окрепли. Декарта был зол, очень зол на матушку. Он ненавидел моего отца. Ничего хорошего приглашение мне не сулило. В глубине души я была уверена, что меня в лучшем случае казнят, но, скорее всего, будут пытать, причем, возможно, все это произойдет прямо на белоснежных ступенях дворца Собраний. Бабушка очень за меня переживала. А главное — бежать некуда. Было б куда, она бы без сомнения благословила меня на побег. Но от Арамери не скроешься.

А еще — даррская женщина свершает дело мести, чего бы ей это ни стоило. И не бежит от своего долга.

— Эта отметина, — наконец произнесла я. — Она ведь поможет мне выжить во дворце?

— Да. Энефадэ не смогут причинить вам вреда — если, конечно, вы не совершите какую-то непростительную глупость. Что до Симины, Релада и прочих опасностей… — тут он красноречиво пожал плечами, — магическая защита не сможет уберечь вас от всего.

Я прикрыла глаза и вызвала из памяти мамино лицо. Я вспоминала его часто. Постоянно. Десять раз по десять тысяч раз вспоминала я его. Мама умерла со слезами на глазах, щеки ее были мокры. Наверное, она знала, что мне предстоит.

— Ну что ж, — спокойно сказала я. — Приступим.