Осень Локи - Анна Антонова

Я пораженно смотрела ему вслед. Ни вопроса о Максиме, ни намека на вчерашнюю встречу! Торопов – прирожденный стратег. Кажется, я его недооценивала.

– Что он тебе сказал? – подлетела ко мне сгорающая от любопытства Ленка.

– Ничего особенного, – ответила я. – Похвалил.

– Не хочешь говорить – ну и не надо, – обиделась подруга.

Я вздохнула. Вот так всегда: скажешь чистую правду – никто не поверит. А наврешь с три короба – строго наоборот.

– Бежим, – спохватилась она.

– Куда? – не поняла я.

– В библиотеку, а то не достанется! Или рванина какая-нибудь.

Одинокова все же с недовольным видом назвала учебник по зарубежной литературе Средних веков, которым можно было обзавестись на всякий случай.

– Но учтите, – предупредила она. – Если на зачете увижу, что вы пересказываете параграфы, сможете получить максимум три балла.

Многих это вполне устраивало, поэтому курс дружно рванул в библиотеку, только мы с Ленкой подзадержались и оказались в самом хвосте.

– Ребята, не волнуйтесь, – успокаивала нас библиотекарь. – Учебников на всех хватит.

Уже подходила наша очередь, когда передо мной вдруг технично ввинтился Рябов.

– Ты куда? – возмутилась я.

– А мне занимали, – нахально отозвался он. – У меня тут знакомые стоят.

– У нас тут все знакомые!

– Ничего не знаю! Петров, я занимал? – поинтересовался он.

Еще один хронический двоечник с готовностью подтвердил обидный для меня факт.

– Это был последний, – объявила библиотекарь, оформив учебник на Юрку.

– Ничего себе, – возмутилась я. – Вы же сказали: на всех хватит!

Она виновато развела руками:

– Немного не рассчитала. Зайдите завтра – поищу в фондах.

Рябов злорадно ухмылялся. Не глядя на него, я повернулась и направилась к выходу. Почему-то было обидно почти до слез.

* * *

– Локи, ты слишком весел, – проговорила девушка с красивым, но словно застывшим лицом. – Но недолго тебе осталось изводить нас своими шутками. Ты сполна расплатишься за все преступления, особенно за убийство моего отца!

– Скади, – он смерил ее заинтересованным оценивающим взглядом, но ничего в лице девушки не дрогнуло, – отважная охотница из Йотунхейма, ты ребенок великана, как и я. Однако мы оба не похожи на отвратительных чудовищ. На что же ты на меня в обиде? Не я убил твоего отца, а могучие боги, мечтавшие вернуть в Асгард Идунн – без ее молодильных яблок они стали стареть и терять силы прямо на глазах…

– И ты, Локи? – уточнила Скади.

– Нет, и ты это прекрасно знаешь, – парировал он. – Я вовсе не из рода светлых асов, как и ты сама. Но благодаря похищению Идунн ты осталась в выигрыше, ведь в качестве выкупа за смерть отца тебе позволили стать супругой Ньерда и войти в число асгардских богинь. Как и многие другие, ты мечтала упасть в объятия Бальдра, но пришлось делать выбор, глядя только на ноги, и ты предпочла обладателя наиболее чистых, верно? Бог морей Ньерд продолжает мыть ноги?

– Локи, тебя ждут вечные муки, – отчеканила Скади. – За твои преступления тебя привяжут к скале путами, которых ты не сможешь разорвать, а я приду полюбоваться и придумаю, как сделать твои мучения еще сильнее. До самого начала Рагнарека!

– Значит, страдать мне придется недолго, – безмятежно отозвался он. – Все знают, что после гибели Бальдра наступают сумерки богов… И почему ты сейчас так жестока, Скади? Мы же оба помним, как ласково ты однажды вечером предложила мне зайти в твои покои…

Локи с мрачным удовлетворением отметил, что ему наконец-то удалось вызвать гнев отважной охотницы из суровых северных земель. Ее глаза сверкнули молниями, но он спокойно выдержал этот взгляд.

– Ньерд, ты знал, что жена выбирает себе любовника в твое отсутствие, причем каждый раз нового?

Бог морей хранил презрительное молчание, и Локи продолжал, никем не останавливаемый:

– Я не принял твое приглашение, Скади, и с тех пор ты затаила на меня злость… Прости, но тебе не стоит обижаться, мне нравятся совсем другие девушки – мягкие и нежные. На любовном ложе приятнее чувствовать себя охотником, а не загнанным зверем. Или ты со мной не согласен, Ньерд?

Тот по-прежнему молчал. И тут жена Тора, золотоволосая Сиф, до сих пор прятавшаяся за спинами богов, бесстрашно выступила вперед.

– Возможно, ты так зол, потому что испытываешь жажду? Испей этот медовый напиток. – Сиф боязливо приблизилась к нему и с поклоном подала кубок.

Локи посмотрел на нее с удивлением.

– Только жена моего дорогого друга Тора оказалась добра ко мне, – с усмешкой заявил он и с трудом поднял скованные руки, чтобы взять ее дар.

Он неспешно принял кубок, отпил и одобрительно взглянул на нее.

– Благодарю тебя, Сиф, – учтиво проговорил он. – Надеюсь, ты сделала это от чистого сердца, а не потому, что надеешься скрыть ото всех нашу маленькую тайну?

С мстительным удовольствием Локи уловил страх, заметавшийся в глазах молодой женщины, и безжалостно продолжал, бросив кубок на землю:

– Ты вовсе не так неприступна, как все думают… А где же твой любимый супруг? – перебил он сам себя. – Тор не хочет участвовать в суде над своим другом, ведь он лучше других знает, что я невиновен?

– Слышите грохот? – вдруг раздался женский голос. – Возвращается Тор, охраняющий Асгард от вторжения врагов. Уж он-то заставит умолкнуть охальника, бесстыдно поносящего великих богов.

– Кто это говорит? – прищурился Локи. – Кажется, служанка Фрейра? Один, зачем ты пустил сюда грязную скотницу?

Ему не успели ответить – у источника появился Тор, утомленный с дороги, в пыльной одежде, но с горящими мрачным огнем глазами.

– Мне послышалось или речь идет о моей жене? – забыв поприветствовать собравшихся, вопросил он.

Даже могучие боги, казалось, устрашились его, но только не Локи.

– Тор, ты как раз вовремя, – непринужденно заявил он. – Мы уже обсуждали это, но, кажется, ты знаешь не все… Правда, Сиф?

Золотоволосая красавица растерянно стояла перед всеми, бессильно опустив руки. Локи внутренне усмехался. Ему не было ее жаль. Сиф поплатится за свою показную доброту! Больше у нее не возникнет желания пытаться так глупо подкупить его.

– Если ты сейчас же не замолчишь, тебя заставит мой молот. – Тор взвесил в руке грозное оружие.

На Локи это не произвело никакого впечатления. Он равнодушно взглянул на Мьельнир и напомнил: