Пепел на ладонях - Александр Науменко

Добравшись до разграбленного магазина, я остановился. Оглянулся. Привычка, выработанная за последние недели. Вокруг было тихо, если не считать завывания ветра. Но тишина эта оказалась обманчивой. В нескольких метрах от меня, словно из тени, появилась стая собак. Глаза их блестели злобой и голодом. Это была грязная, измождённая свора. Некоторые псы хромали, у других шерсть свалялась, местами была вырвана клочьями. Я заметил, как их вожак, огромный пёс неясной породы, внимательно смотрел на меня. Из его пасти капала слюна.

Сердце забилось сильнее. Я замер на месте, пытаясь не делать резких движений. В голове мелькали мысли: бежать? Стрелять? Но точно знал, бежать бесполезно. Они догонят.

— Тихо… — пробормотал я сам себе, медленно опуская руку к ремню, где висел топор.

И тут, как по команде, собаки рванули вперёд. Вожак бросился первым. Я непроизвольно шагнул назад и выронил топор. Пальцы вдруг перестали слушаться. В панике схватился за автомат, перекинул его вперёд и почти машинально нажал на спусковой крючок.

Они были слишком близко. Зубы вонзились в рукав, в ноги, но одежда спасла. Они не смогли прокусить её сразу, но я чувствовал, как давление увеличивается, как они рвут ткань, пытаясь добраться до плоти. В голове гудело, руки дрожали, но я смог удержаться на ногах, хотя ещё мгновение, и оказался бы на земле, где они меня растерзали бы.

Короткая очередь разорвала воздух, пули врезались в стену ближайшего здания. Грохот вырвал собак из ярости. Свора отпрянула назад, испуганная неожиданным звуком. Момент замешательства. Я воспользовался этим. Начал медленно отступать, не спуская глаз с вожака, готовый в любой момент снова нажать на спусковой крючок.

Самое крайнее животное, что находилось слева, пригнув голову, стало медленно приближаться, не отводя от меня голодного взгляда. Не мешкая, я выпустил в неё пулю. Тело пса отбросило в сторону. Кровь брызнула на ближайшую стену.

Больше они не нападали. Собаки следили за мной на расстоянии, их голодные взгляды прожигали меня, а глухое рычание не прекращалось. Я шёл быстрее, чувствуя, как страх подталкивает меня вперёд. Наконец, добравшись до дома, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — раздался голос Эми.

На её бледном лице застыло беспокойство.

— Да… Почти, — выдохнул я, стараясь прийти в себя.

Вечером ветер усилился ещё сильнее. Казалось, что дом вот-вот сорвёт с фундамента. Мы укладывались спать в холоде, укутавшись в несколько одеял, но этого было недостаточно. Мороз проникал повсюду, вгрызаясь в кожу, несмотря на все наши старания. Я слышал, как Эми тихо ворочалась рядом, пытаясь устроиться хоть немного удобнее. Сон не шёл. Ветер злобно выл за окнами.

Ночь прошла беспокойно. Ветер не утихал, и его завывания напоминали крики, которые пронизывали тишину и не давали заснуть. Мы с Эми ворочались, пытаясь согреться и хоть немного забыться в коротких приступах сна. Одеяла не спасали, они были как тонкая бумага. Холод всё равно просачивался под них, словно был живым существом, которое стремился проникнуть в каждый уголок дома, в каждую щель.

К утру ветер неожиданно стих. Тишина, наступившая после долгого воя, казалась неестественной, даже пугающей. Наконец мы смогли вздохнуть свободнее, но расслабляться было рано. Дом всё равно оледенел, несмотря на слабый огонёк в камине, и нужно было срочно что-то делать с теплом. Я лежал на кровати, прижимаясь к Эми, чувствуя её дрожь. Мы оба были на грани изнеможения от холода и усталости, но вставать пришлось.

Я уже собирался подняться, как вдруг услышал странный звук. Он не был похож на завывание ветра или скрип замёрзших досок дома. Это был шум мотора. Я напрягся, не веря своим ушам. В последние недели ничего подобного не слышали. Моторы почти не работали; топлива не осталось, а машины давно стояли брошенные. Но звук явно приближался. Мы оба замерли, вслушиваясь.

— Это… — прошептала Эми.

Я вскочил с кровати и подошёл к окну. На улице всё ещё было мрачно. Тучи не давали солнечному свету пробиться сквозь плотные облака, но я увидел… По дороге к нашему дому двигалась машина. Старый, побитый внедорожник, весь покрытый грязью и пеплом, но он ехал, что само по себе казалось чудом в это время.

— Кто это может быть? — прошептала Эми, подбираясь ближе ко мне.

Её рука судорожно сжала моё плечо.

— Не знаю, — ответил я, не отрывая глаз от приближающейся машины. — Но нам нужно быть готовыми ко всему.

Я быстро взял автомат, проверил обойму. В голове мелькали самые разные мысли. Кто бы это ни был, они либо такие же выжившие, как и мы, либо что-то худшее. В такие времена сложно доверять людям, даже если они кажутся такими же потерянными, как и ты сам.

Эми стояла рядом, напряжённая, но молчаливая. Мы оба знали, что любые встречи с посторонними теперь — это риск. Внедорожник остановился у дома. Из него вышли трое. Мужчины, все в тёплой одежде, закутанные до глаз. Один из них, судя по всему, водитель, подошёл ближе к дому и посмотрел в окно, где мы стояли.

— Оставайся здесь, — сказал я Эми, чувствуя, как в груди нарастает беспокойство. — Если что-то пойдёт не так, будь готова.

Она кивнула, сжав в руке пистолет, единственное оружие, которое у неё было.

Я вышел на крыльцо, держа автомат наперевес. Мужчины остановились в нескольких метрах от меня. Один из них, тот, что был впереди, поднял руки в жесте, который, казалось, должен был показать, что они не собираются нападать.

— Привет, — проговорил он хриплым голосом, перекрывая гул мотора, кивая на каминную трубу. — Мы не враги. Просто увидели дым…

Я молчал, оценивая их. Лица были уставшими, на одежде следы пепла и грязи.

— Нам нужно поговорить, — продолжил он. — Мы знаем, где можно добыть еду. И топливо.

Слова прозвучали как спасение. Еда и топливо — то, чего у нас почти не осталось. Но в тоже время это мог быть капкан. Мир стал жестоким, и люди отчаянно цеплялись за любую возможность выжить, не считаясь с жизнями других. Но следовало решать, довериться, или положить сейчас их всех, а после обыскать машину…

— Дорогой, — послышался за спиной голос Эми.

И я решился…

17 Августа — 16 сентября 2027.

Прошел месяц с того дня, как все изменилось. Целый месяц, как наш мир погрузился в пепельные