День Дракона - Вадим Панов

— Ну, что, сладенькие мои, ставочки делаем? — юркий конец уверенно вклинился в стайку молодых фей, перебил девичий разговор и даже приобнял двух ближайших красавиц за талии. — Будем болеть по-настоящему или платочками размахивать?

Нахальство лысого толстяка не вызвало у девушек раздражения, скорее наоборот: белокурые колдуньи моментально попали под природное обаяние конца, заулыбались и придвинулись ближе.

— Клюций, привет!

— Ты все о деньгах да о ставках!

— А о чем еще?

— Мог бы для начала сделать пару комплиментов.

— С удовольствием, лапочка. — Конец привстал на цыпочки и чмокнул Златку в щеку. — Ты, как всегда, прелестна, солнышко, уже подарила кому-нибудь свою девственность?

— Какой ты… — Фея зарделась.

— Помни о моем предложении, — с улыбкой продолжил Клюций.

— Ты делал ей предложение? — осведомилась Любава.

— Точно такое, как и тебе, солнышко.

Теперь покраснела и вторая девушка. Если бы Власта не была столь занята, она бы наверняка подумала, что подруга приняла предложение ушлого конца, но мысли феи витали далеко от подобных тем.

— Ты принимаешь ставки на предстоящий поединок?

— Финал личного первенства.

— Поставлю, пожалуй.

— На Радослава? Он, кажется, готов сокрушить любого соперника.

— Он такой высокий, — мечтательно вздохнула Златка. Но руку конца, ласкающего ее талию, не стряхнула.

— Каковы его шансы? — спросила Власта.

— Увы, — вздохнул Клюций, — невысоки.

— Почему?

— Сами смотрите, с кем предстоит драться Радославу…

Его не приветствовали.

С людами все понятно — они ждут, когда на арене появится их сородич, длинный белобрысый увалень. На чужака косятся без восторга, хмурятся. Все ждали, что в финале сойдутся Радослав и Бронислав, капитан измайловцев, — посторонние редко добирались в личном зачете до главного поединка, ибо правила запрещали использование магии, боевой опыт участников был примерно одинаков, а потому решающую роль играла феноменальная сила людов. Но Витольд взял да и вышиб Бронислава еще в четвертьфинале. А потом играючи расправился с еще одной надеждой зеленых — хитрым Силополком из Кузьминок.

Испортил людам праздник.

Однако не завопили при появлении Ундера и чуды. Братья-чуды…

К этому Витольд тоже был готов. Он волк-одиночка, бирюк. Ни в одну из команд Ордена не вошел, хотя звали. Молодые рыцари выступили на турнире не очень хорошо, родные Драконы ухитрились проиграть бой перовцам, далеко не самой сильной команде зеленых, и теперь наверняка обвиняют в этом его.

Впрочем, плевать.

Ундер сбросил куртку, оставшись в майке, плотно облегающей торс, и свободных штанах, чуть потянулся, в последний раз разминая перед боем мышцы, присел на корточки и принялся аккуратно распаковывать сверток с саблями.

— Что у него за татуировка? — спросила Златка.

— Где? — прищурилась Любава.

— На правом предплечье.

— Тебе нравятся рисунки? — поинтересовался конец. — Если скажешь, я сделаю парочку. Специально для тебя.

— Кажется, меч… — сообщила Любава. — Точно: меч. И его что-то обвивает… Похоже на какое-то растение…

— Две змеи, — тихо сказала Власта. — Обвивают и грызут клинок.

— Верно! — Златка прошептала усиливающее зрение заклинание и теперь отчетливо видела татуировку на руке Витольда.

— Это какой-то чудский клуб? — хихикнула Любава.

— Да, — по-прежнему негромко ответила Власта. — Клуб ветеранов Лунной Фантазии. — Она прищурилась. — Разве вы не знали, что Витольд Ундер сражался под стенами Зеленого Дома?

Подруги притихли.

— Поэтому его шансы столь высоки, — вздохнул Клюций. — Здесь бьется безусый молодняк, а у этого парня есть настоящий боевой опыт.

— Витольд будет драться двумя танадайскими саблями, — повторил Кудеяр. — Помнишь их характеристики?

— Тяжелые, — угрюмо ответил Радослав.

— Очень тяжелые, — уточнил Кудеяр. — Но на потерю скорости не рассчитывай: он Дракон, значит, будет работать быстро.

— Дохлый он для Дракона, — заметил один из соколов, тот, что держал секиру Радослава.

— Только с виду. — Кудеяр сплюнул. — Я эту породу знаю: пусть рыжий статью не удался, но силы в нем полно. И биться Ундер будет очень быстро.

— Я видел, как он работает, — отрезал Радослав и взял секиру. — Да и Бронислав подсказал кое-чего.

— И еще… — Кудеяр подошел очень близко, так, чтобы никто, кроме друга, его не слышал. Понимал, что есть вещи, которые следует говорить с глазу на глаз. — В опыте ты ему проигрываешь. Он умеет больше.

— Я знаю, — едва слышно отозвался капитан соколов.

— Поэтому только сила, Радослав, только сила. Смети его с арены.

Несмотря на молодежный статус, сражались на турнире настоящими клинками: воины должны привыкать к оружию. Однако для предотвращения серьезных травм и несчастных случаев перед боем каждый клинок в обязательном порядке заговаривали присутствующие на турнире ведьмы. Наложенное заклятие смягчало силу удара и не позволяло резать живые ткани. Выходящие на арену бойцы знали, что максимальный урон, который им грозит, — синяки, шишки, выбитые зубы и царапины.

Бойцы знали, что их не убьют…

Но в первый момент показалось, что заклятие не сработало и зрители — впервые в истории юношеских турниров — станут свидетелями гибели одного из соперников.

С такой яростью набросился Радослав на чуда.

Тяжеленная секира, которой дружинник, несмотря на молодость, владел виртуозно, описывала круги с такой скоростью, будто не люд ее вращал, а самолетный двигатель. Лезвие подлетало к Витольду не менее пяти раз в секунду. На разной высоте, с разной скоростью, под разными углами. Радослав, выполняя наказ Кудеяра, стремился смести противника с арены, и у него это получалось. Ундер не имел ни малейшей возможности для контратаки, его тяжелые сабли, грозное оружие в ближнем бою, не могли заблокировать секиру люда, и Витольду приходилось отступать, уворачиваться, уклоняться… и постепенно приближаться к краю арены.

Заступишь за линию — проиграл. Таковы у людов правила. Зеленые прекрасно знают, в чем их главное преимущество.

Зрители, в большинстве своем поддерживающие Радослава, радостно заревели. Чуды лишь цокали языками, обсуждая, сколько еще секунд продержится на арене волк-одиночка. И только двое были на сто процентов уверены в победе рыжего Дракона: сам Ундер и молодая фея.