Костры на алтарях - Вадим Панов

– Ты превосходно выглядишь.

Он усадил девушку в кресло, а сам пристроился напротив, на диване.

– Спасибо, отец.

В отличие от Ахо, внешность которого выдавала чистокровного кафра, в Каори смешалось много кровей. В чертах ее изящного, привлекательного лица можно было угадать не только предков-дагомейцев, что плыли некогда в трюмах невольничьих судов, но и индейцев, китайцев, испанских конкистадоров и английских пиратов. По крови, что текла в жилах Каори, можно было воссоздать историю Америки.

– Впрочем, этот комплимент тебе можно говорить постоянно.

– Ты слишком добр ко мне.

– Нет, Каори, добры к тебе духи Лоа. А я говорю то, что вижу.

Матовая кожа – кофе с большим количеством молока, большой рот с пухлыми, едва-едва вывернутыми губами, ямочки на щеках – смешение кровей породило цветок редкой красоты. Вопреки распространенному среди мамбо поверью о связи длинных волос с колдовской силой, Каори не боялась стричься и обожала замысловатые прически. Сейчас ее густые волосы были собраны в тринадцать аккуратных, похожих на маленькие розы, пучков, равномерно расположенных на голове. И странная прическа, способная испортить внешность иной женщины, лишь добавила девушке привлекательности.

– Мне понравилось, как ты донесла мое неудовольствие до архиепископа Карвалья, – мягко произнес Ахо.

Возжаждавший власти духовный лидер Боливии принялся плести интриги, настраивая монсеньоров против настоятеля храма Иисуса Лоа. Слухи дошли до Ахо, и он отправил ученицу уладить возникшую проблему.

– Архиепископ оказался невосприимчивым к аргументам, – ровно ответила Каори. – И даже попытался продемонстрировать мне свою силу.

Причем не только колдовскую. Карвалья не воспринял сексапильную посланницу Ахо всерьез и попытался ее изнасиловать.

– Не думал, что ты с ним справишься.

– Разве настоятель храма Иисуса Лоа выберет выразителем своего неудовольствия слабака?

– Это не было экзаменом, Каори, – улыбнулся Ахо. – Я действительно думал, что архиепископ проявит разум и воспримет мои доводы. Но мне не жаль, что я ошибся. – Настоятель помолчал. – Ты очень сильная мамбо.

– Духи Лоа добры ко мне.

– Да, – согласился Ахо. – Добры.

Согласно официальной версии Карвалья умер от сердечного приступа. Именно так заявила Каори ворвавшимся в апартаменты слугам. Спорить с ней, с головы до ног забрызганной кровью еще не остывшего архиепископа, не осмелились – Карвалья был сильным хунганом, и связываться с победившей его колдуньей никто не решился. Пышные похороны мятежника прошли вчера, монсеньор удостоился собственной гробницы в склепе архиепископов храма Иисуса Лоа, а уже вечером прислуживал Ахо за ужином: настоятелю нравилось превращать своих врагов в зомби.

– Теперь тебя ждет задача менее опасная, но тоже интересная. И очень важная.

– Я слушаю, отец.

Ахо посмотрел на девушку, и где-то глубоко, на самом дне глаз, мелькнуло легкое неудовольствие. Каори олицетворяла новые веяния Католического Вуду, являлась образцом подражания для многих молодых адептов, привносила в классические правила дух непокорности. Впрочем, разве Вуду олицетворяет темницу и послушание? Отнюдь. Традиция, рожденная в борьбе за свободу, всегда привечала гордых и самолюбивых. Именно поэтому старые монсеньоры лояльно относились к вызывающему поведению молодежи – пусть перебесятся. Рано или поздно они поймут преимущество классических правил и сделают выбор. Лучших из них Замби приведет в дом. А остальные могут вести себя как хотят и носить что хотят.

И поэтому Ахо, несмотря на всю свою приверженность к традиционным одеждам, не сделал замечания девушке, явившейся в храм в не подобающем для мамбо виде. В черной одежде, которая великолепно оттеняла матовую кожу.

В этом возрасте большинство выбирает черное, еще не понимая, что настоящая сила не в умении убивать, а в умении добиваться своего. Черная вязаная блузка с рукавами до локтя коротким балахоном спадала до пояса, ее широкий, от плеча до плеча, вырез не открывал взглядам грудь и спину, зато выгодно подчеркивал красивую шею девушки, на которой извивалась черная татуировка замбийского монастыря. На длинных ногах – черные брюки из тончайшего «паучьего» шелка, способного и эротично прилипнуть к коже, выделяя каждую точечку, и плавно развеваться на ветру. Туфли на высокой шпильке – Каори относилась к тому типу женщин, которые умели и никогда не уставали ходить на высоких каблуках. Но если в одежде она отдавала предпочтение черному, то все ее украшения были зеркальными. Но не зеркально-стеклянными, а зеркально-стальными, сделанными из отполированного до идеального состояния металла. Глаза скрывали тонкие, плавно изогнутые очки, целиком зеркальные – и отполированная оправа, и стеклопластик. Легкие, почти невесомые, но необычайно прочные и насыщенные огромным количеством электроники, они заменяли Каори глазные наноэкраны. Сережки в ушах – два малюсеньких металлических зеркала, в которых желающий, если таковой найдется, может рассмотреть бородавку на собственном носу. На правом запястье неширокий браслет, чешуя блестящих пластин, и такой же ремень на брюках, что появлялся на виду, когда свободная блузка поднималась вверх, демонстрируя пояс и плоский животик девушки.

«Духи Лоа действительно добры к тебе, Каори, поэтому тебе многое разрешается».

Ни одна другая мамбо не осмелилась бы заявиться к настоятелю в столь фривольном наряде. И это при том, что обнажения во время обрядов были обычной практикой, а стиль жизни мамбо далек от целомудренного. Но одно дело церемонии и личная жизнь, и совсем другое – будни.

– Помнишь, я рассказывал тебе о человеке по имени Хасим Банум?

– Вы упоминали еще одно имя – Урзак, – немедленно ответила Каори.

– Я рад, что ты не забыла эту подробность.

– Вы говорили, это очень опасный человек. Информацию о подобных людях я стараюсь не забывать.

– Сильный, да, очень сильный. Опасный? Не знаю. – Настоятель потер подбородок. – Урзак стоит вне Традиций и никому не мешает. Более того, он помогал шейхам, оказывал услуги китайцам и даже, если верить некоторым документам, способствовал святому Мботе.

– Урзак настолько стар?

– Никто не знает, когда он родился.

– Опасный человек.

Ахо улыбнулся.

– Сегодня я узнал две новости. Первая: есть вероятность того, что Урзак скоро умрет. Точнее – его убьют.

– Я должна узнать, кто это сделает?

Появление еще одного опасного и сильного человека не осталось без внимания Каори.

– Это было бы неплохо, – вздохнул настоятель, – но, боюсь, невозможно. У нас нет информации, где находится Урзак и чем занимается. Известно лишь то, что дело крайне опасное даже для него.

Девушка промолчала.

– А вот вторая новость напрямую связана с тобой, Каори. Совету архиепископов стало известно, что Урзак написал книгу. Историю своей жизни. Книга хранится в его европейском доме и, вполне возможно, завещана шейхам, с которыми Урзак тесно сошелся в последнее время.