Сердце для стража - Артем Каменистый

— Привет!

Я чуть с обрыва не рухнул. Нет, мне не один раз доводилось сталкиваться с приветствиями на разных языках. В том числе и на английском. Но одно дело, когда это происходит на Земле, а другое…

«Привет» было произнесено на чистом английском.

Год, который я провел в этом мире, был посвящен не околачиванию груш и прочим занятиям подобного рода, хотя ненужного и пустого пришлось сотворить немало. Я много чем полезным занимался, в том числе и сбором информации. И прекрасно знал, что аборигены общаются на одном языке, пусть в отдельных регионах и сильно искаженном. Если и есть где-то другие наречия, то в неизвестных землях за океаном, потому что даже на противоположном, восточном конце материка, понять собеседника было несложно.

Имеется, правда, еще секретное наречие стражей. Как я понял — упрощенная латынь. Но с английским ее не перепутаешь.

В общем, приветствие незнакомки меня, мягко говоря, удивило. Но не настолько, чтобы потерять дар речи или позабыть о правилах вежливости.

— Привет, землячка, — ответил я на том же английском.

— Землячка?

— Ну, здесь неизвестен язык моей родины… Туманного Альбиона. Значит, ты точно не местная.

Девушка, выдержав паузу, ухитрилась улыбнуться с неописуемым ехидством и произнесла:

— Акцент у тебя не оксфордский.

— И ты это по паре слов определила?

— Можно сделать паузу между ними, а не в конце. Янки?

Короткий диалог, но как много сказано. Теперь я знал, что перед мной не аборигенка. Такая же диверсантка, как и я. Вопрос только, что за страна ее сюда послала. И вопрос очень важный, учитывая, что в правой руке девушка держит на совесть заточенную палку. Даже без оружия ей меня спихнуть с обрыва труд невеликий, а уж с острой деревяшкой и вовсе плевое дело.

За американца меня приняла? С чего это вдруг? Намекает, что мой английский американизированный? Ну так с живыми англичанами я не общался ни разу, а вот с американцами частенько приходилось, по работе. К тому же далеко не у всех британцев оксфордский акцент. Тоже мне еще лингвистка выискалась…

А вдруг она просто не любит американцев? Почему не любит? А кто их вообще любит? Разве что полные дураки и какие-нибудь извращенцы-американофилы. Нет, лучше себя к гражданам США не причислять: не хочу отвечать за грехи чужой страны.

И к русским причислять себя не стоит. Их тоже почему-то не любят, а я не настолько патриотичен, чтобы страдать за мнимые или явные грехи Родины.

Тогда «чьих я буду»? С ответом надо поторапливаться, вопрос ведь простой и долгих раздумий не подразумевает.

Почти не задумываясь, легко сменил родину:

— Нет. Великобритания. Шотландец. Брюс Макклауд, Глазго, специалист по холодильным установкам.

Эк загнул, аж сам удивился своему вранью.

— Не из тех Макклаудов, которые прописались в нашем сенате от Мичигана?

Проверяет? И что на это можно ответить? Что Макклауд — единственная шотландская фамилия, которую смог вспомнить быстро? Да и то лишь из-за того, что такую носил герой фантастического фильма. Это того, где народ друг другу головы рубил с помощью средневековых мечей, принципиально игнорируя достижения прогресса.

Ответил туманно:

— Предки отличались плодовитостью, и род у нас многочисленный… — Помня, что лучшая защита — это нападение, добавил: — Кстати, как-то невежливо получается: я ведь представился.

Девушка сильно медлила с ответом, но затем совершенно другим голосом, не прежним звонким, а приглушенным, с непонятными нотками, выдала:

— Джон Лайонел Крюгер, Второй флот, Норфолк, лейтенант-коммандер.

— Янки?

— А что, в твоем Норфолке тоже есть Второй флот?[1]

— Никогда там не был, но сильно сомневаюсь. Кстати, а почему у тебя такое странное для девушки имя? У нас в Шотландии таким только мальчиков называют.

— Все потому что родилась мальчиком.

Я опять едва удержался от падения и выдавил короткое:

— Как?!

— Тебе, коллега, похоже, сильно повезло с телом. А мне не очень.

Только тут я вспомнил, что перед заброской меня честно предупреждали, что понятия не имеют, где я окажусь в случае успеха. С некоторым сомнением заверяли, что звериное тело мне не светит, но что касается остального — вариантов масса. В розовом младенце или пышущем здоровьем подростке, являющемся к тому же наследником императора, а может, в дряхлом старике или, того хуже, в еще более дряхлой старухе. Полная неизвестность. В итоге мне досталось очень даже неплохое вместилище — как минимум не хуже прежнего.

А вот этому американцу…

С виду его тело больным не назовешь, что плюс. В каком возрасте дослуживаются до лейтенанта-коммандера? Без понятия, но почему-то уверен, что далеко не в девятнадцать. А девице вряд ли больше — скорее даже чуть меньше. То есть с возрастом тоже все прекрасно.

Жаль только, с полом не подгадали.

Должно быть, сожаление слишком явно отразилось на моей физиономии, потому Джон немного смягчился и будничным голосом пояснил:

— Могло быть и хуже.

Не заметив в его тоне агрессивных ноток, я решил форсировать процесс налаживания взаимопонимания методом завлечения имеющимися за душой ценностями.

Из ценностей у меня была лишь информация…

— Джон, ты, похоже, здесь недавно, раз на местном говорить не научился?

— Почти месяц.

— Аборигенов не встречал?

— Кроме этого — нет. — Джон указал себе на грудь. — А ты разве не только что прибыл?

— Да я тут уже год торчу. Язык знаю отлично, обстановку местную, да и устроился неплохо.

Коллега сморщился и ответил на это с нескрываемым скепсисом:

— И это ты называешь неплохо?

— Да я просто за борт свалился. Между прочим, за борт собственного корабля. Флагманского.

— Да что ты говоришь! Хочешь сказать, что до адмирала успел за год дослужиться?!

— Что-то вроде этого. Нам, похоже, есть о чем поговорить, и тебе при этом придется гораздо больше слушать, чем мне.

— Год, говоришь?..

— Ага. Год. Знаешь: очень уж неудобно общаться в таком положении. Вот-вот сорвусь. Обидно погибнуть в расцвете сил. Не самый лучший финал карьеры для адмирала и владельца танка.

— Танка?!

— Ну да. У меня есть свой танк.

Джон, чуть помедлив, убрал копье, протянул руку: