Ученик призрака - Елена Усачева

Раздирая нитки бинта, кот рванулся и кувырком полетел в кусты.

Карасев перестал кричать и глянул в окно.

Серое пятно скользнуло вдоль дома и исчезло в темных сугробах.

В окне появился испуганный Бледный. Он встретился взглядом с Толиком и стал поспешно задергивать штору.

– Стойте! – Карасев бестолково взмахнул руками, словно мог перелететь разделявшее их расстояние или просочиться в форточку. – Объясните, что это? Заберите кота! За что?

Он не собирался разбивать стекло. Это вышло само собой. От обиды Толик машинально ударил по окну, и стекло, глухо звякнув, осыпалось вниз.

Из-за шторы появилось зеленое от страха лицо Бледного.

– Хулиганы, – заорал он тоненьким голоском. – Милиция! Стекла бьют! Пожар!

За спиной ребят взвыла машинная сигнализация. От неожиданности Толик отбежал в сторону и налетел на Анисимова.

– Ходу! – выдохнул Леха, хватая Карасева за рукав свитера.

В окнах дома стал загораться свет, появились люди. Кто-то держал в руке телефон.

– Вызывать милицию? – раздался удивленный голос.

Анисимов с силой развернул Карасева в сторону школы и толкнул в спину. Толик все еще медлил, поэтому Леха махнул рукой и помчался вперед. Было видно, как быстро работают его локти, как развеваются на ветру светлые волосы.

Только сейчас, глядя в спину Анисимову, Карасев понял, что за картинки он видел. Никакое это было не кино, а самая настоящая действительность. То же самое, только в сокращенном варианте, он уже видел во дворе Мелкой, когда оттолкнул от себя этого проклятого кота. Сейчас же он все истории досмотрел до конца.

Козина, Сухоребрая, кот, он сам, Малахов…

Малахов!

– Леха, стой!

Но Анисимов уже скрылся за деревьями.

Карасев добежал до крыльца школы и остановился. Где живет Малахов, он не знал.

В задумчивости Толик поковырял перевернутую девятку на табличке – школе до сих пор не вернули ее законный номер.

– Черт! – В сердцах Карасев стукнул по двери, и вместе с болью в кулаке в голову пришла хорошая идея. – Кое-кто точно знает, кто где живет, – пробормотал он и уже привычным маршрутом направился к проклятому двору. Пока они с Анисимовым бегали туда-сюда, пока торчали под окнами Бледного, прошло достаточно времени. Часы показывали восемь, самое время наведаться к кому-нибудь в гости.

Здесь ему повезло – сонный Рязанчик как раз выгуливал свою неказистую собаку со смешным именем Цуцка.

– Опять на охоту вышел? – Костян покосился на грязную повязку на руке Карасева. – Кто на этот раз?

– Малахов. – Толик пытался удержать Цуцку на расстоянии, чтобы она грязными лапами не испачкала его пока еще чистые брюки. – Пойдем, покажешь, где он живет.

Костян поворчал для приличия, отвел собаку и вернулся уже с портфелем. Топать пришлось через весь район. Дверь им никто не открыл. Не найдя Малахова, они отправились обратно и успели в школу только ко второму уроку.

– Карасев!

Поворачиваясь на директорский голос, Толик успел подумать, что некоторые прогуливают – и ничего, а как он единственный раз пропустил урок, так сразу попался Маргарите.

Но директриса встретила их не случайно. Ребят ждали.

– Карасев, Рязанов! Зайдите ко мне в кабинет.

– А чего сразу я? – пошел в атаку Костян. – Мы Малахова навещали, он заболел.

– Вот об этом вы мне и расскажете! – Маргарита Всеволодовна отвернулась, давая понять, что ее приказания не обсуждаются.

В кабинете со знаменитым красным ковром сидела невзрачная женщина в милицейской форме, в углу переминалась старушка, перед столом сгрудились Мелкая, всхлипывающая Смирнова с Зимой, что-то изучающий в окне Пращицкий, взъерошенный Анисимов. Кувшинников с Дантовым, как всегда, стояли особняком. За Смирновой возвышалась дородная женщина, руки она держала на подпрыгивающих от плача плечах Каринки. А со стороны директорского кресла стоял Бледный и мял в тонких пальцах черную шляпу.

– Охоту с борзыми я объявляю законченной, – произнесла Маргарита, садясь на свое место. – Это, – рука с красными ногтями показала на женщину в милицейской форме, – Виолетта Семеновна, сотрудник детской комнаты милиции. А это, – кивок за спину, – Петр Сергеевич, брат вашего учителя, Павла Сергеевича Бледного. Я надеюсь, вы его помните?

Склоненные головы вразлад кивнули.

– Во вторник в классе произошло ЧП. – С каждым словом директрисы головы учеников 7-го «А» склонялись все ниже. – Исчезла Козина. Ее ищут. И найдут! – с нажимом произнесла Маргарита, всем телом повернувшись к милиционерше. Виолетта Семеновна кивнула и тоже склонила голову – голос директрисы действовал и на нее. – С этого момента мне не перестают жаловаться на вас. Карасев! – Толик поднял глаза и тут же опустил их. – Ты зачем испортил вывеску перед входом? Зачем изменил номер школы? Мистификации захотелось? Я смотрю, у вас в классе слишком много любителей заниматься чертовщиной!

– А чего сразу мы? – протянул Пращицкий и тут же получил порцию испепеляющего взгляда.

– Молчать! – От директорского голоса подпрыгнули даже стулья. – То Козина каких-то духов в раздевалке физкультурного зала вызывала, то Карасев за черными котами охотится. Зачем вы лазили на чердак? Людям жить не даете.

Маргарита кивнула в сторону бабки, и Толик узнал ее. Это была та самая старушенция, что выглядывала из-за двери и обещала вызвать милицию. Слово свое она сдержала.

– Что это за история с восставшим из мертвых учителем и дохлым котом? Карасев, тебе больше заняться нечем, как пугать девочек в своем классе?

– Говорил я, с девчонками не связывайся, – прошипел Рязанчик.

– С котом мы, кажется, разобрались? – Маргарита снова сверлила взглядом Толика. – Всю поликлинику на ноги поставили. Тогда что это за утренние прогулки под окнами Петра Сергеевича?

Карасев открыл рот, чтобы все объяснить, но встретился с холодным взглядом директрисы и снова сник.

– Значит, так, други мои, – маленькая ладонь легла на стол, словно припечатывая сказанные слова. – Если вы не прекратите заниматься неизвестно чем, вами самими займется милиция. Еще одна жалоба, Карасев! Еще только один человек! Слышишь меня?

– Он не один был, – Митька даже не оторвал взгляда от окна.

– Не надо его защищать!

Крик эхом метнулся между стен.

– Малахова нет, – вспомнил Толик.

– Родители его увезли к бабушке, – ладонь снова хлопнула по столу. – Я еще раз говорю, Карасев, твои шутки зашли далеко. За такое по головке не погладят!

Карасев был растерян. Он так надеялся на помощь взрослых, так ждал ее. А вместо помощи… И главное, что сейчас ни скажи, против всего у Маргариты будет аргумент.