Попаданец. Барон Ульрих - Сергей Мельник

Мы с Ви лежали под телегой, боясь пошевелиться в этом безумном круговороте смерти и криков боли. Бедная девочка уже даже не плакала, закрыв глаза и уши руками, тихо стонала. Я же просто онемел, наблюдая эту кровавую картину.

Как такое вообще возможно? Неужели это люди?

Неверный свет вечера и алые лучи заходящего солнца уступили место ночи, а битва все продолжалась. Удары, наскоки, отошли одни, подошли другие. Суматоха, крики и ржание раненых лошадей — все смешалось во тьме, укрывающей землю бархатом непроглядного покрывала.

Нужно было на что-то решаться, нужно было действовать. Сколько мы сможем еще прятаться под телегой? Сколько раз солдаты пройдут мимо? Бежать без оглядки? В ночь, где все еще слышны крики и гул сражения?

Сумбур в моей голове предлагал один план безумней другого. Рингмар отбил лагерь, сейчас мы среди своих, но где гарантия, что битва останется за нами? Скорей всего, мы уже проиграли, все, что у нас оставалось, это сам барон и его рыцари, разбитое воинство насчитывало единицы выживших, а меж тем у Когдейра были в резерве так и не вошедшие в бой лучники. Легковооруженная, но меж тем пехота.

Одно было ясно: нужно выловить лошадь, а лучше две, чтобы иметь возможность менять их, только так может появиться шанс спастись, ускакав от возможного преследователя. Но проще сказать, чем сделать. Свободные кони стояли стреноженные у разбитых шатров, под охраной десяти стражников.

Безумный день подсказал мне безумную идею. Я сам не верил в успех, но нервы уже сдавали, требуя действий. Выбравшись из-под телеги, я стал раздеваться сам и раздевать молодого барона, так и лежащего, уткнувшись лицом в землю, рядом с нашим убежищем. Мы были примерно одного возраста, роста, совпадал даже цвет волос, в этой кутерьме и хаосе была возможность, что меня охрана примет за него, нужно лишь правдоподобно сыграть этого хама — наглым образом потребовать лошадей, не думаю, что кто-то осмелится мне отказать.

Слабым местом моего плана была Ви, маленькая оборванка, по мнению окружающих, рядом с Ульрихом ее не могло оказаться. Каким образом провести ее? Это был серьезный риск: даже в случае первоначальной удачи, что меня ждало потом? Смерть, за такой обман со стороны простолюдина меня ждала смерть. Впрочем, плевать, мне нужно было выбираться отсюда и спасать Ви, на все остальное мне плевать. Как же сыграть? Что будет верным? Где я смогу найти подсказку?

Словно услышав мои мысли, судьба не иначе как своей рукой обрушила меня на землю, когда я пытался стянуть с барона штаны. Взгляд испуганно метнулся в сторону шатров, выхватывая краем сознания цветастый бутон на краю света от костра в лагере и тьмы, властвовавшей у телеги, где мы прятались.

Мне хотелось плакать от своей жестокости и цинизма, но бутоном была убитая дочка Вирт Кофа. Маленькая девочка, взятая в поход тупоголовым папочкой-рыцарем, лежала на земле, раскинув руки и кривя рот в немом крике боли, застывшем на ее детском ангельском личике.

Я сам себе кричал мысленно: «Как тебе не стыдно? Что ты за тварь бессердечная?» Но иного выхода я не видел, схватив девочку за ноги, я потащил ее к телеге, всхлипывая и стараясь не разрыдаться в голос. Мне нужна легенда для Ви, мертвым уже все равно, а у нас был шанс, безумный, глупый, но шанс выжить в этом кошмаре, и я его не упущу. Пусть я потом себя буду проклинать и ненавидеть всю оставшуюся жизнь, но что я скажу себе, когда подведу свою маленькую Ви, испуганно смотрящую на меня из-под телеги загнанным, перепуганным зверьком?

— Тихо, девочка. Главное, молчи и делай все, как я скажу. — Меня била с ног до головы дрожь, я весь перемазался в земле и крови. — Слышишь, Ви? Молчи, доверься мне, девочка. Все будет хорошо.

Раздевал трупы сам, своими руками. Ви пришлось силой доставать из-под телеги, срывая с нее жалкие лохмотья старого платья. Бедный перепуганный ребенок даже не плакал, просто в отчаянии смотрел на меня, не в силах вымолвить и слова.

— Не бойся. Прости, маленькая, так надо. Мы должны жить. — Я нес какую-то чушь, одевая ее в окровавленное платье, потом одеваясь сам, все это время оглядываясь и замирая в испуге при малейшем шорохе. «Нужно успокоиться, мне нужно успокоиться, — твердил я, пытаясь унять дрожь в руках, ощущая, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Как же страшно, Боже, как же страшно! Что я творю? Все это впустую!» Паника то нарождалась во мне, то гасла под ударами животного страха, твердящего, что нужно выжить любой ценой.

Все было легко и сложно одновременно. Оделись мы быстро, немного посидев и отдышавшись, я одел и трупы в наши обноски, сложил рядышком, в обнимку, у телеги, присыпая их пылью. Вот так, сейчас они похожи на нас, двух крестьянских детей, подобранных вчера бароном в обоз. А вот нам еще предстояло с Ви сыграть роль этих покойных детей аристократов, сыграть четко, без запинки, потому что, возможно, это станет последней ролью в наших жизнях.

— Идешь сзади, держишь меня за руку, никуда не отходишь, Ви, слушай меня внимательно и запоминай. — Я встал перед ней на колени, обхватив ее голову руками. — Ви, молчи или плачь, но ни слова, слышишь? Ни слова, никогда и ни при каких обстоятельствах, о том, кто ты и что видела. Ты понимаешь меня?

Она испуганно кивнула, всем телом содрогаясь в моих руках. Она тряслась, отчаянно боясь, до ужаса, до умопомрачения, не в силах спорить.

— Молодец, умничка. — Я поцеловал ее в лоб. — Только держись, девочка, скоро все закончится.

Подобрав с земли чей-то выроненный меч для более солидного вида, держа Ви за руку, устало и отчаянно труся, пошел к оставшейся в живых охране лагеря. Я принял решение, была не была.

— Барон, хвала богам, вы живы! — Из толпы, кучкующейся в лагере, выскочил пожилой мужчина, сквайр Энтеми, управляющий делами Каливара. Немного грузный, небольшого роста, с черной ухоженной бородой до груди. Как хорошо, что я вчера потратил день, изучая всю компанию Рингмара, знаю теперь всех их в лицо и по именам. — Это печальный день для всех нас, победа досталась дорогой ценой!

Победа?! От неожиданности я выронил меч, зажатый в руке. Это что же получается: все уже закончилось и весь мой план, весь этот маскарад не нужен? Какой же я идиот! Прислушавшись, я действительно понял, что больше не слышу звука битвы. Молчало, насытившись кровью, железо, никто больше никуда не бежал, никто больше не драл глотку, организуя оборону или атаку, битва окончена, оставшиеся в живых, похоже, все собрались в лагере, перед поваленными шатрами.

— Простите меня, барон, что стал дурным вестником, ваш отец… он погиб. — Энтеми низко склонился, выражая мне свою скорбь. — Вы теперь в своем полном праве, вы наследник, и мы приносим вам свою клятву верности, наш господин.

Le Roi est mort, vive le Roi! Все это понятно, но как же мне быть? Как я буду выглядеть теперь, после битвы требуя себе коня и сбегая уже от своей свиты и своих солдат? Ну почему? Почему я такой дурак? Это крах, нас с Ви убьют — другим в назидание.

Отчаяние, внутренняя боль скрутили меня, заставляя упасть в бессилии на колени.