Хроники Маджипура - Роберт Силверберг

Она вспыхнула:

— Пока что мне нравится там гораздо больше, чем в городе. А что?

— Я подумал, не соскучилась ли ты по комфорту нашей блистательной столицы, только и всего.

— Пока нет, ни капельки. Я никогда еще не была так счастлива.

— Ну и прекрасно. Я очень рад за тебя, Тесме. — Очередная безмятежная улыбка. — Как хорошо, что удалось повидаться с тобой. Приятно было познакомиться, — кивнул он гэйрогу и удалился.

Тесме едва ли не дымилась от ярости. Его ничто не задело, не потревожило! Она может сколько угодно совокупляться с гэйрогами, скандарами или даже громварком в пруду! Ему наплевать — все это ничего для него не значит! Она хотела, чтобы он был больно уязвлен или по крайней мере шокирован, а он был всего-навсего вежлив. Вежлив! Наверняка он, как и все остальные, не смог понять реальный характер ее отношений с Висмааном, — им, конечно, и в голову не придет, что женщина человеческой расы отдастся похожему на рептилию иноземцу, и, значит, они вовсе не думали… они даже не подозревали…

— Ну что, видел Нарабаль? — спросила она у гэйрога.

— Достаточно для того, чтобы уяснить, что тут почти не на что смотреть.

— Как твоя нога? Сумеешь дойти обратно?

— Может быть, у тебя есть в городе какие-нибудь дела?

— Ничего важного, — бросила она. — Мне не терпится уйти отсюда.

— Тогда пойдем, — ответил он.

Нога, казалось, все же беспокоила его — видимо, перенапряг мышцы. Такой переход был нелегким даже и для здорового, — а ведь Висмаан с начала выздоровления ходил очень понемногу, — но он по обыкновению безропотно последовал за Тесме к окраине города, откуда начиналась дорога в джунгли. Было самое неподходящее для прогулок время дня: солнце стояло почти в зените, а влажность и тяжесть воздуха говорили о приближении послеполуденного ливня. Они шли медленно, часто останавливаясь, хотя он ни разу не сказал о том, что устал. Тесме сама чувствовала себя утомленной и, притворяясь, будто хочет показать ему то какие-то интересные выходы породы, то какие-то необычные растения, искала предлог, чтобы немного передохнуть. Она ни в какую не желала признаться в том, что устала, — на сегодня унижений достаточно.

Ее вылазка в Нарабаль закончилась крахом. Гордая непокорная мятежница, презирающая нравы Нарабаля, она приволокла своего любовника-гэйрога в город, чтобы похвастать им перед тихими скучными обывателями, а они ничего не заметили. Неужели они все настолько тупы, что не смогли даже угадать истину? Или, напротив, сразу же раскусили ее намерения и решили не дать ей ни малейшего повода для торжества? Так или иначе, она чувствовала себя оскорбленной, униженной, побежденной — и совершенной дурой. Кстати, что там она раньше воображала себе насчет фанатизма жителей Нарабаля? Разве они не опасались наплыва всех этих странных существ? С Висмааном все были настолько обаятельны, настолько дружелюбны… Возможно, мрачно раздумывала Тесме, предубеждение гнездилось лишь в ее собственном сознании и она извратила те слова, которые слышала от других… Но в таком случае отдаваться гэйрогу было просто глупо, бессмысленно — ей не удалось таким образом влепить пощечину общественному мнению Нарабаля, не удалось одержать хотя бы маленькую победу в той личной войне, которую она вела против своих соплеменников. Ее нелепый поступок оказался не более чем проявлением чудачества и своеволия.

Пробираясь по скользкой после дождя тропе в джунглях, Тесме и гэйрог не перемолвились ни словом. Когда они добрались до хижины, он вошел внутрь, а она принялась бестолково суетиться: мыться, проверять ловушки, собирать ягоды с лоз, хвататься за всякие вещи, тут же забывая, для чего они ей понадобились.

Войдя через некоторое время в хижину, она без предисловий сказала Висмаану:

— Думаю, теперь ты вполне в состоянии двинуться дальше.

— Ладно. Мне действительно пора отправляться в путь и устраивать свою жизнь.

— Ты, конечно, можешь остаться на ночь. Но утром…

— А почему бы не уйти прямо сейчас?

— Скоро стемнеет. Да и ты уже прошел сегодня немало миль…

— Не стоит больше стеснять тебя. Думаю, мне лучше пойти сегодня.

И вновь Тесме поймала себя на том, что не в силах понять его чувства. Он удивлен? Огорчен? Рассержен? Гэйрог ничем не выдал своих ощущений. Ни единого прощального жеста… Он просто повернулся и ровным шагом пошел по тропинке, убегающей в джунгли. Тесме с пересохшим горлом и бешено колотившимся сердцем провожала его взглядом, пока он не скрылся за низко свисавшими лианами. Единственное, на что она оказалась способна, это удержаться на месте и не побежать за ним следом. Но вот он исчез, а вскоре на землю опустилась тропическая ночь.

Она на скорую руку приготовила для себя нечто вроде обеда, но почти ничего не съела и замерла в задумчивости. Он сидит где-то там, в темноте, ожидая наступления утра. Они даже не попрощались! Она могла в шутку посоветовать ему больше не лазить на сиджаниловые деревья, а он мог поблагодарить ее за заботу, но ничего этого не случилось; она просто предложила ему убираться, а он покорно, безропотно ушел. Непонятное существо, и действия его непонятные… И все же, когда они вместе лежали в кровати, и он дотронулся до нее, и сжал в объятиях, и легко положил ее на себя…

Эта ночь показалась Тесме очень долгой, холодной и мрачной. Съежившись на грубо сплетенной из веток кровати, на которой они вместе проводили последние ночи, она прислушивалась к стуку капель ночного дождя по широким синим листьям, служившим крышей хижины, и впервые за все время, проведенное в джунглях, ощущала боль одиночества. Только сейчас она осознала, до какой степени была ей дорога та странная пародия на семейную жизнь, которую они с гэйрогом устроили здесь. И вот теперь все закончилось, и она снова осталась одна, еще более одинокая, чем до встречи с Висмааном, и гораздо сильнее, чем когда-либо, оторванная от своей прежней жизни в Нарабале… А он где-то там — сидит без сна в темноте и не имеет даже укрытия от непогоды.

«Я влюбилась в чуждое существо, — с удивлением сказала она себе, — я влюбилась в чешуйчатую тварь, которая не произносит никаких слов о любви, почти не задает вопросов и уходит, не поблагодарив и не попрощавшись».

Она несколько часов лежала с открытыми глазами и время от времени принималась плакать. Все тело болело от усталости после долгого похода и расстройств минувшего дня. Подтянув колени к груди, она надолго застыла в такой позе, а затем обеими ладонями принялась поглаживать себя между ног, пока наконец не наступил миг разрядки. Захлебнувшись воздухом, Тесме негромко застонала и почти сразу же провалилась в сон.

7

С утра Тесме искупалась в пруду, проверила ловушки, позавтракала и прошлась по всем знакомым тропинкам возле своей хижины. Никаких следов гэйрога. К полудню настроение ее несколько улучшилось, а во второй половине дня она ощущала себя почти веселой. Но когда начали сгущаться сумерки и подошло время одинокого обеда, она вновь почувствовала, как на нее наваливается тоска. Но она выдержала. Чтобы убить время, она поиграла с кубиками, которые принесла для Висмаана, и в конце концов незаметно уснула… Следующий день прошел лучше, и следующий еще лучше…