Кремль 2222. Коломна - Андрей Посняков

* * *

Невдалеке от Успенской звонницы, той самой, что минувшей ночью подверглась нападению дикарей, располагалась небольшая площадка, поросшая невысокой травой и чахлыми кусточками сирени – холмик, с которого открывался великолепный вид на реку, на болота, на полные неведомых опасностей дальние синие леса, куда никто никогда не хаживал, даже охотники. Слава Великому Био, дичи хватало и рядом, а та, что водилась в дальних лесах, вряд ли была съедобной, по крайней мере, так утверждали волхвы – хранители знаний.

Площадка среди сиреневых кустов с давних, еще довоенных пор именовалась «блюдечко», и действительно, чем-то напоминала перевернутое блюдо. Там, на уютной скамеечке, сделанной из притащенного молодежью бревна, и сидел сейчас Ратибор, смотрел на дальние леса, думал… и терпеливо ждал.

Возвратившись после погони, юноша доложил воеводе Твердиславу все… кроме своих сомнений, которые и сомнениями нельзя было назвать – тут, скорее, больше подходило старинное слово «непонятки». Именно так – непонятки. Нечто, не имеющее пока объяснения. Что за огонь горел прошлой ночью на том пологом холме, где обреталось красное Поле и куда строго-настрого запрещено было ходить? Сгон говорил – отблески поля… Может быть. А, может – это жгли костры дикари? Или не костры – костер. Подавали сигнал? Или наоборот – запрашивали?

Почему они напали ночью? Как прошли через болота? Каким образом надеялись хоть что-то разобрать в темноте? Их облезлый вожак… неужели он и впрямь такой умный? Еще и видит во тьме… не-ет, быть такого не может! Правы волхвы: дикари нео – гнусные и тупые создания.

Оп! Кто-то неслышно подобрался сзади, напрыгнул, накрыл теплыми ладошками глаза…

– Ага-а-а!!! Сидишь, ничего не слышишь! А если б это не я была, а какая-нибудь рысь?

Кареглазая красавица, смеясь, уселась на бревно рядом с Ратом.

– Ясна! А я тебя уж два колокола прождал…

– Смотрите-ка, он еще и не рад.

– Рад, рад. Что ты!

Обнимая девушку, Рат крепко поцеловал ее в губы:

– Ах, Ясна, милая! Как же я рад. Что мы с тобой… вот здесь. Что солнце, что тепло… что вот осень такая золотая! Даже не верится, что скоро зима.

– Зима, брр, – девчонка повела плечом. – Не напоминай, ладно?

В длинном льняном платье с богатой вышивкой, со стянутыми красивым витым ремешком волосами, юная красавица сейчас была чудо как хороша. Ратибор невольно залюбовался любимой, прямо вот не отрывал глаза – казалось всю жизнь бы сидел так вот, рядом, держал руки Ясны в своих ладонях и смотрел, смотрел, смотрел…

– Скоро середина октября, – вдруг посмурнела девушка. – Время свадеб. Ты не забыл?

– Да-да, – молодой человек поспешно закивал, словно бы вспомнив что-то важное… Так ведь важное и есть!

Совсем недавно, еще до нападения нео, он как раз и говорил с воеводой о свадьбе, о своей свадьбе… то есть – об их с Ясной свадьбе. Чтоб разрешили… Ведь, несмотря на то что по крови-то Ратибор был чужак, они с Ясной принадлежали к одному роду, к людям Пятницкой башни, и считались братом и сестрой. Какая ж тут свадьба? Воевода, правда, обещал поговорить с великим волхвом… но обещал как-то не слишком уверенно. Правда, об этом – о неуверенности – Рат своей девушке не сказал, не захотел расстраивать. Наоборот, уверил – что все на мази.

– Ой! Совсем забыла, – Ясна хитро прикрыла очи черными пушистыми ресницами. – У меня ведь кое-что есть… Вот, смотри, слушай.

Она вытащила из висевшей на поясе кожаной, расшитой бисером сумочки… листы печатного текста, явно старинные, еще довоенные. Когда-то они, вероятно, составляли книгу, но сейчас распались… правда, выглядели как-то необычно ново, даже казалось, пахли краской, словно были отпечатаны совсем-совсем недавно.

Рат улыбнулся:

– Что это? Ты где-то нашла книгу?

Книги с Последней Войны сохранились, но было их очень мало, да и те, что были, находились на строгом учете у жрецов. Нет, конечно, детей читать учили, как учили писать и считать, но дальше этой программы начальной школы ученье не шло. Разве что те, кого отбирали в жрецы, знали чуть больше, остальные же и читали-то в большинстве своем – по слогам.

– Спрашиваю, откуда это у тебя?

Девушка обиженно отодвинулась:

– Откуда надо! С девчонками за брусникой ходили вон за тот холм.

– Туда же нельзя! – вспомнив про красное Поле, ахнул Ратибор. – Там же…

– Зато брусники прорва. И такая сладкая… И никакого Поля мы там, кстати, не увидали. А и видали б – так не догнало б оно нас ни в жисть!

– Но…

– Не болтай! Слушай…

Легкий ветер поет неслышно

Ювелирно-блестящей ночью…

Ты мне снова и снова снишься,

Если даже сниться не хочешь… –

тихо прочла Ясна.

Читала она, к слову сказать, на редкость хорошо, быстро, да и писала грамотно, и вообще была очень даже не глупа.

– Теперь – ты! – заглянув Ратибору в глаза, девушка протянула ему листочки…

Рат с неожиданным смущением улыбнулся:

– Ну… уж, коли просишь…

Белой сказкой пройдешь по городу,

Январем, как плащом укутана…

И сверкая червонным золотом

Реже скачут стрелки минутные…

– Что такое «минутные стрелки», знаешь? – прервав чтение, тихо спросил юноша.

Ясна кивнула:

– Конечно. Я видела у волхвов хронометр. И знаю, что такое часы. Продолжай, милый.

Рат откашлялся:

И ко мне, осыпана инеем,

Не заглянешь ночью морозною –

Коль судьба, расстанусь и с жизнью я,

А с мечтой расставаться боязно…[1]

– Хорошо как… – прикрыв глаза, девушка томно прижалась к любимому. – Дальше!

Резкий порыв ветра, прилетевший с болот, внезапно раскидал стихи по всему «блюдечку», и влюбленные, смеясь, принялись ловить невесомые бумажные листочки…

– Хорошо бы их вместе сшить, – усаживаясь на бревно, тихо промолвил Рат.

– Я сошью, – Ясна мягко улыбнулась. – Просто не успела еще.

Молодой человек задумчиво покусал губу:

– Знаешь, что? А я тебе обложку из березовой коры вырежу. Будет почти как настоящая книжка, как у волхвов.

– Только она будет – у нас! – радостно встрепенулась девушка. – Наша!

Она бы еще, верно, что-то сказала, да Рат не дал, накрыв теплые губы любимой своими губами. Налетевший ветер шуршал желтой листвой, и по низкому блекло-синему небу, средь белесых клочков облаков, курлыкая, пролетала журавлиная стая.