Дым и тени - Таня Хафф

Он застыл в дверях, наблюдая, как вампир прихорашивается перед зеркалом. Фольклор слегка напутал с подробностями. У вампиров были отражения, и, если судить по Генри, они проводили перед зеркалами немалую часть вечность.

— Штаны смотрятся отлично, но к твоим волосам не идет этот оттенок красного. Меняй рубашку.

— Уверен?

— Поверь мне. Я же гей.

— У тебя золотое кольцо в брови.

— Но оно ко всему идет.

— На тебе одежда из фланели в клетку.

— Это отголосок моей внутренней лесбиянки, — Тони показал на разбросанную по кровати одежду. — Попробуй голубую.

Генри стащил с себя рубашку, выдернул из кипы свитер кремового цвета и натянул его через голову.

— Или нет, — улыбнувшись, Тони отошел от двери, пропуская Генри, уже чувствуя себя намного лучше, и пошел за невысоким мужчиной. Чувствуя себя вернувшимся обратно на землю. И это что-то говорило об индустрии шоу-бизнеса, если для успокоения ему приходилось обращаться к вампиру. Или это что-то говорило о нем.

— Ты звучал растроенным по телефону.

И земля снова ушла из под ног. Когда представление окончилось, когда он ехал из студии, Тони не мог перестать думать о произошедшем. Он набрал номер Генри до того, как подумал, что ему стоит достать телефон и позвонить.

— Сегодня кое-кто умер на работе.

Тони притормозил в конце коридор и обернулся:

— Каскадер?

Какой каскадер? Но через секунду до Тони дошло, что Генри присутствовал на ночной съемке.

— Даниэль? Нет, эти ребята живучие, их не так-то просто сбить с ног. Даниэль в порядке. Это была жертва недели. Ну, в сериале, — быстро добавил он, когда глаза Генри расширились. — Каждую серию бывает труп. Он просто должен быть, логично? Это же фильм про детектива-вампира. Только теперь там оказался настоящий труп, — он нервно сглотнул, хотя при пересохшем рте это не помогло. — И я вроде как его нашел.

— Вроде как?

— Со мной был Мэйсон Рид. Он распахнул дверь ее гримерки, и она вывалилась… — он провел рукой по волосам. — Мертвая.

Генри прикоснулся прохладными пальцами к его локтю, довел до дивана, обтянутого зеленой кожей, усадил и плюхнулся рядом:

— Ты в порядке?

— Да…

— Но не думаешь, что должен быть.

— Дело не в том, что она мертва. Да, это плохо, но не это меня… не знаю, напугало, что ли, — он облокотился локтями на колени и начал переплетать пальцы, не глядя на них. Стараясь не вспоминать лицо Никки. — Перед тем, как ее голова ударилась об пол, на лице оставалось перепуганное выражение. Ты видел много трупов, Генри. Чего она могла испугаться? Нет, не отвечай. Что-то явно напугало Никки. Но она была в гримерке одна. То есть, конечно, она была одна, актеры едва влезают в эти каморки со своим раздутым эго. Но она была одна…

— Я многих оставлял одних в запертых комнатах.

— Но это был не ты, значит… — повернувшись, он предупреждающе поднял руку прежде, чем Генри успел ответить. — И без этих цитат вроде «есть многое на свете». Ты сказал, что это что-то вроде тебя. Что-то не от мира сего… — Не от мира сего. Не от этого мира. Черт! Почти.

— Тони?

— Такое чувство, будто я положил на стол последний кусок тоста и теперь не могу его найти. Точно знаю, что еще не съел, но его нигде нет, и это чувство незавершенности сводит с ума! — Тони вскочил на ноги, неспособный сидеть на месте, и подошел к окну. Прикоснувшись рукой к стеклу, он уставился на ночной Ванкувер. — Она не должна была умереть.

— Люди умирают, Тони. По многим причинам. А иногда и без причин вовсе.

Стекло под ладонью начало согреваться.

— И я должен с этим смириться?

— Смириться со смертью? Боюсь, ты не того спрашиваешь.

— Я думаю, что спрашиваю того, от кого могу дождаться вменяемого ответа, — когда он повернулся, Генри стоял ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Тони не слышал, как он двигался. — Мне не нужны банальности, Генри.

— Хорошо. Что тебе нужно?

— Мне нужно… нужно… Черт! — он попытался отвернуться, но стальная хватка на плече удержала его.

— Что тебе нужно, Тони?

Секунду он боролся за ускользающий контроль, но сдался и позволил себе утонуть во знакомом взгляде темных глаз:

— Мне нужно вспомнить.

— Вспомнить что?

Не ответить невозможно. Его губы шевельнулись. Он сам не знал, что собирается сказать:

— Вспомнить, что я забыл.

В уголках темных глаз появился морщинки — Генри улыбнулся:

— Это уже что-то.

* * *

Честер Бэйн частенько задерживался в своем в офисе после работы — он работал в бизнесе, где 12-часовые рабочие дни были нормой, а 17-часовые — ничем особенным. Из-за этого его третья жена подала на развод. Ему доставляла удовольствие ее компания, но гораздо больше ему нравилось ходить по павильону звукозаписи, по созданному им миру, когда вокруг не маячили актеры и рабочая бригада. За долгие годы охрана и уборщики научились ему не мешать.

Он покормил рыбок, прошелся по неосвещенному производственному отделу и замер у двери в подвал. Помощник ассистента режиссера спустился в подвал после того, как отличился на ночных съемках.

После того, как что-то произошло на ночных съемках.

Умерла молодая актриса, чье тело нашел все тот же помощник.

Первое было необычным, второе — неожиданностью, третье — трагедией. Вместе они складывались во что-то. ЧБ не верил в совпадения.

За семь лет со дня покупки склада он редко спускался в подвал. Хотя мог, его ничто не останавливало. Просто не спускался. Арра Пелиндрейк обеспечивала его недорогими спецэффектами, а он давал ей способ выжить в новом мире. Они никогда не говорили о том дне, когда в воздухе над его головой появилась прореха, и она вывалилась из нее, источая запах крови и дыма. Они никогда не обсуждали необжигающий огонь и взрывы, для которых не требовался порох. Они никогда не обсуждали, что и как она делала, лишь бы его сериалы укладывались в бюджет. Если удавалось сэкономить — еще лучше.

Вот такие у них были отношения.

ЧБ не знал, говорила ли она о нем вне студии, и его это не волновало. Хотя скорее всего говорила. Все обожали материть своего босса.

Он не мог говорить о ней. Сам так решил. Он не считал себя идиотом и понимал, что рано или поздно ему захочется поделиться невероятной историей, и для того, чтобы не потерять ее — и все, что она для него делала — он попросил сделать ее позаботиться о том, чтобы ему не захотелось проболтаться. Но при этом ничего не забыл и мог проследить за ее знакомством с окружающим миром. И никаких вопросов о том, кто она и откуда пришла.