Побег из сказки - Юлия Набокова

– Виновата, исправлюсь,– пробормотала горе-волшебница.

– Если еще не поздно! Ладно, чего сейчас гадать, надо поставить в известность коллегию, а там уже видно будет…

– Не надо коллегии,– перебила ее испуганная Лариса.– Если ты говоришь, что это не по правилам и комиссия этого не одобрит, то мне, пожалуй, лучше вернуться.

– Вольская,– строго спросила Настя, глядя, как Лара теребит в руках серебристый кулон и жмурит глаза,– ты что там делаешь?

– Не получается! – в отчаянии прошептала подруга, глядя на нее широко раскрытыми глазищами.– Я не могу вернуться в Кукуй!

– Да, плохо дело,– мрачно констатировала Настасья.– Значит, закон сработал.

– Ты о чем? – замерла Лариса.

– О том, что кто-то попал вместо тебя в Кукуй, дурья твоя башка,– в сердцах сказала любовная фея.– Нужно срочно предупредить магистров.

В здании коллегии, куда силком притащила подругу Настя, уже не было ни души, кроме хмурого сторожа.

– А чего ты хотела? – не преминула вставить Лариса.– Время-то уже половина восьмого!

– Ничего, оставим записку Грозину, а завтра приедем к открытию, когда все будут на месте.

– А ты-то со мной зачем пойдешь? – удивилась провинившаяся волшебница.

– Чтобы удостовериться, что ты доедешь, а не сбежишь в кино, например,– строго глянула на нее Настя.

– Ну не такая уж я и безответственная,– пробурчала Лариса.

– Что-то я в этом серьезно сомневаюсь. Особенно после того, что ты отчебучила сегодня,– проворчала Настя, вынимая из сумочки блокнот и ручку.

Лариса улыбнулась себе под нос, вспомнив, как в годы учебы среды студенток ходила легенда: мол, сумка у Настёны не простая, а самая что ни на есть бездонная, волшебным образом заговоренная. Иначе как объяснить, что у Насти с собой всегда была масса необходимых вещей: и пластырь, и ножницы, и пилочка для ногтей, и щипчики для заусениц, и запасные колготки в новой упаковке, и несколько пачек бумажных платочков, и щеточка для одежды, и губка для обуви, и разноцветные нитки с иголкой. Не говоря уже о тетрадках, учебниках и запасных ручках, которые аккуратная Настасья всегда носила с собой. В то время как большинство студентов, в том числе и сама Лариса, предпочитали делать записи на отдельных листочках и только на время сессии разбирали их по предметам и скрепляли в обложки с зажимами, у Насти для каждого предмета была своя толстая тетрадь, куда она кропотливо записывала каждую лекцию. Все эти кирпичи она усердно таскала с собой вместе с массой других вещей, какие ни одной девушке не пришло бы в голову носить в своей сумочке. Однажды у Настасьи нашлись даже батарейки для фотоаппарата, карманный фонарик, суперклей и изолента! И все это каким-то чудесным образом умещалось в ее самой обычной по виду сумочке, отнюдь не похожей по размеру на чемодан.

Улыбка Ларисы была вызвана и тем, что она представила, как Настя, устроив случайное уличное знакомство двух потенциальных половинок и видя, как те безуспешно ищут, где бы записать номера телефонов друг друга, приходит на помощь, протягивая блокнот и ручку. И терпеливо дожидается, пока подопечные обменяются номерами телефонов, чтобы затем, с чувством выполненного долга и сознанием того, что сделала все от нее зависящее, заняться устройством личной жизни следующей парочки одиночек.

Настя тем временем закончила писать, вырвала страничку из блокнота и протянула ее сторожу.

– Ну все,– выходя на улицу, сказала она,– все, что мы могли, мы сделали. Теперь остается ждать завтрашнего утра. А пока потопали в метро да поехали ко мне.

– А я тебе не помешаю? – заглядывая ей в лицо, спросила Лара.– Ты же мне так и не сказала ничего о себе… Вдруг у тебя семья, дети?

– Какие дети! – округлила глаза Настасья и прибавила шаг.– Я ведущий специалист отдела любовной магии и пашу на двух работах, не считая того, что рабочий день у меня ненормированный, и даже выходя из офиса, я продолжаю нести свою службу на благо влюбленных. Какая тут может быть семья? Какая личная жизнь?

Лариса с удивлением глянула на подругу. Как всегда, сапожник без сапог, любовная фея без любви.

– Вольская,– строго сказала Настя, перехватив ее взгляд,– и не вздумай меня жалеть! Мне, между прочим, всего двадцать три года, как и тебе. Это в твоем Темноземье этот возраст считается критическим для незамужней девицы, а в тридцать уже пора выходить на пенсию, потому что кожа после белил сохнет, зубы, не знавшие стоматолога, разваливаются, а волосы, которые все время прячут под париками, выпадают пучками…

Лариса хотела было возразить, что в Кукуе парики не носят, зубы деревенские старушки заговаривают так, что и в семьдесят лет можно безо всяких опасений орехи щелкать, а одна придворная ведунья научилась делать такой отвар для отбеливания зубов, что ни один современный метод по эффективности и безопасности с ним не сравнится, да и белила делают не из свинца, а из особого раствора глины со сливками, но решила отложить опровержение подружкиных заблуждений на потом.

– А в Москве в этом возрасте принято наслаждаться свободной жизнью, строить карьеру и не забивать голову мыслями о замужестве, потому что для смены памперсов и стирки носков еще вся жизнь впереди,– на одном дыхании выпалила Настя.

– И это говорит ведущий специалист по любовной магии! – покачала головой Лара.– Памперсы и грязные носки – хорошие же у тебя представления о супружестве.

– Вольская!!!

– Да ладно-ладно, не кипятись. Признаю, я язва, ехидна и – кто там еще? – а, заноза! Насть, чего ты так бесишься-то?

– А того,– устало отозвалась та,– что у меня контракт! И по нему я не имею права выходить замуж, пока не отпашу свои семь лет на службе у коллегии.

– Серьезно?! – удивилась Лариса.

– Только не надо из себя дурочку строить,– огрызнулась Настасья.– У тебя в контракте то же самое написано. У всех выпускников стандартные договоры, только сроком различаются.

«Ну надо же!» – удивилась Лариса, даже не подозревавшая о существовании подобного пункта в своем договоре с коллегией.

– Это тебе еще повезло, что ты в свое далекое-далекое королевство попала и тебе всего пять лет дали,– продолжила Настя.

«Да уж, повезло так повезло»,– помрачнела Лариса. И жених у нее там имеется, вот только свадьбе не бывать. Не может идти и речи о том, чтобы она навсегда осталась в Кукуе или маркиз отправился вместе с ней в Москву.

– Ксюшке за то, что ее, можно сказать, в горячую точку направили, стажировку до трех лет урезали,– добавила тем временем Настя,– а мне из-за того, что в родном городе оставили, семь лет назначили. Ну где справедливость, а?

– Погоди, так Ксюшка уже свой срок отработала? – оживилась Лара. – Она же, получается, вернуться должна!

– Ну конечно,– уже спокойно произнесла ее подруга, видимо устыдившись своего эмоционального всплеска,– вернулась. Еще на той неделе. Как раз было три года с окончания школы, и через два дня она мне позвонила. Она сейчас к родителям в Ялту поехала, а как вернется, мы договорились встретиться.