Кровавый камень - Карл Эдвард Вагнер

Арелларти!

Ощущая себя карликами, попавшими в страну великанов, люди рассматривали треснувшие колонны, увенчанные лозой (от самих ворот остались лишь почерневшие, оплавленные куски бронзы), а потом восхищенно замерли перед вдруг открывшимся во всем своем великолепии городом забытой легенды. Кейн энергично вскарабкался по переплету лиан и очутился на стене, едва не свернув себе шею, когда плющ сорвался с парапета. Он стоял, прикрывая ладонью глаза, а прямо против него садилось солнце.

Арелларти был городом строгой и изумительной геометрии. Его строения располагались строго по кругу, достигая, по оценке Кейна, свыше трех миль в диаметре до дальней стены. По периметру город опоясывали стены из красного, с пестрыми вкраплениями, вулканического камня стофутовой высоты. Кое-где потрескавшиеся и покосившиеся стены чудесным образом пережили века, хотя осыпались, а в одном месте даже рухнули — болото победило камень. Позади ворот смутно виднелись очертания полузатопленных каменных строений, тянущихся до самой трясины, — очевидно, пристани давно исчезнувшего моря. За стенами Кейн различал изобилующие обломками и ползучими растениями улицы — совершенная схема из радиальных спиц и концентрических кругов, абсолютная точность проектирования которых вызывала в памяти смертоносную симметрию паутины. Насколько мог видеть Кейн, безупречная геометрия тянулась до самых зданий, усеивающих «выпукло-вогнутые» городские кварталы, хотя расстояние и крайнее запустение размывали их силуэты. Тем не менее было заметно, что здания по обеим сторонам улиц точно копировали друг друга. Вскоре Кейн подметил, что в определенных местах остатки разбитых, обрушившихся зданий расположены упорядочение, по схеме «от центра к краям».

Но от изучения дальнейших подробностей руин его отвлекла внушающая робость монолитная постройка, доминирующая над Арелларти. Он засмеялся, испугав стоявших внизу людей. Хотя лишь считанные храбрецы пересекали когда-либо Кранор-Рилл, чтобы порыскать среди развалин, описание Алорри-Зрокроса оказалось достоверным. Здесь, посреди Арелларти, вздымалось, подобно огромной ступице колеса — либо раздувшемуся пауку в центре широко раскинутой паутины, — колоссальное, увенчанное куполом здание, превышающее в поперечнике четверть мили, с гладкими, высящимися над городом едва не на тысячу футов стенами. Семь городских радиальных улиц сходились на площади, центром которой и была эта странная, без намека на вход, постройка; она казалась символом всего города, символом абсолютной симметрии. Никаких барельефов или других украшений — возможно, их скрывали заросли лозы или уничтожило время, хотя прочие постройки были покрыты выбитыми в камне странными геометрическими узорами. Даже на таком расстоянии легко заметны были трещины и темные провалы, обезобразившие венчающий здание купол, и лишь гений чужой инженерной мысли спас циклопическое сооружение от гнетущей ноши веков. В соответствии со всем прочим в Арелларти купол был выстроен из испещренного красными прожилками вулканического камня. Освещенные последними лучами солнца идеально симметричные, придушенные зелеными лианами улицы и стекловидные красновато-коричневые камни вдруг напомнили Кейну блестящую мозаику из драгоценных камней.

Рядом с его рукой в лозу тяжело врубился меч. Банлид и остальные расчистили себе путь по стене к заваленным обломками ступеням, поднимавшимся на парапет. Они, чертыхаясь, прорубали себе дорогу сквозь упрямый лабиринт плюща, устало поднимаясь по чересчур высоким для человека ступеням. У вершины солдаты ненароком задели гнездо шершней, и лестница ожила: со стороны можно было подумать, что люди пустились в пляс.

— Клянусь сосцами Шенан, Кейн! Нам следовало взять с тебя пример и выбрать обезьяний путь наверх! — пожаловался Банлид, на обросшем клочковатой бородой грязном лице которого вспухло несколько волдырей. Наконец запыхавшиеся солдаты поднялись на бастион, наградив себя победными возгласами. Прислонясь к зубчатому парапету, они уставились на древний город. Вдруг один из наемников пошатнулся.

— Кажется, я задыхаюсь! — хрипло пробормотал он, и страх исказил его бледное лицо. Сотоварищи сначала изумленно, потом с тревогой увидели, как солдат рухнул на камни, вцепившись потными руками в конвульсивно содрогающееся горло, и тяжело захрипел. Хрип перешел в свист, затем дыхание его сделалось прерывистым — и остановилось. Голова солдата откинулась назад, конечности непроизвольно дернулись.

— Пощади нас Оммем — шершни пережалили нас всех, мы все покойники! — простонал наемник из Воллендана, и паника охватила остальных.

— Нет, ты жив! Прекрати нытье, пока не спятил от страха! — бросил ему Кейн. — Шершни не отравили всех вас, иначе вы уже попадали бы со стены вниз! Мне приходилось видеть такое раньше — человек уже болен и реагирует так на любое безвредное жало. Теперь отойдите и дайте мне осмотреть его — может, он еще выживет!

Оттолкнув солдат, Кейн опустился на колени перед поверженным наемником и выхватил из сапога кинжал. Быстро ощупав шею под кадыком, он рассек поверхностные ткани и осторожно надрезал обнажившийся хрящ дыхательного горла.

— Это избавит беднягу от мучений, — заметил кто-то. — Но ты забыл про вены.

Кейн нетерпеливо отмахнулся:

— Я вскрываю его дыхательное горло, чтобы он смог вдохнуть воздух. Смотрите… его грудь пытается втянуть воздух, но глотка забита отравленными жидкостями. Если мне удастся обойти место закупорки, он продолжит дышать и слизь покинет горло, а дыхательные пути снова откроются. Я не раз видел, как это срабатывало.

Наемники смотрели на него с сомнением, не зная, обречены ли все они на смерть от жал шершней. Хотя жертва не пришла в сознание, грудь солдата теперь вздымалась равномернее, а дыхание вырывалось из горла со зловещим всхлипыванием.

Кейн наблюдал за солдатом с интересом ставящего опыт ученого.

— Пусть двое из вас принесут сюда немного тростника, который мы рубили сегодня весь день, — приказал он. — Попробую найти подходящую тростинку и продвинуть ему в горло на дюйм-другой: лучше дышать будет.

Двое солдат отправились к лестнице и исчезли внизу. Остальные толпились вокруг жертвы, следя за ней с любопытством. Тут и там начали заключать пари: выживет ли.

Снизу вдруг донеслись вой и жуткое мычание, поразившее людей как громом, заставляя забыть о лежавшем без чувств товарище. Целая орда риллити выползла из болота и очутилась на дороге. Их могла быть сотня или тысяча — считать все равно бессмысленно: слишком мало осталось людей. Никто и опомниться не успел, как ужасные амфибии оказались под стенами. Один из спустившихся был убит. Сопротивление? Слишком поздно; и отступать тоже некуда.

— Попытаемся отогнать их! — неуверенно крикнул Кейн. — За нашими спинами обелиск, поэтому они могут напасть на нас только с одной стороны. Они поднимутся здесь и двигаться будут по одному! Мы подстрелим их, когда они очутятся наверху, — стреляйте метче, если хотите жить. Необходимо уложить их как можно больше, чтобы атака захлебнулась!

Все до единого знали, что такой шанс ничтожно мал, а надежда чудом прорваться сквозь нападающих и того меньше. Быть может, смерть и покажется слаще, если окрасить эти камни кровью земноводных, но суть ее останется неизменной.