Адские каникулы - Алиса Дорн

– А на сколько лет я зато тебя мудрее! – Каталина тоже встала со своего места и, похоже, подошла к нему, попутно врезавшись во что-то и громко выругавшись. – О! Они! Надо же, все-таки они были тут! – в ее голосе прозвучало искреннее удивление.

– Ты заставила меня лезть под самый потолок, не зная, что документы здесь?

Диз не повышал голос и не кричал. Напротив, когда он сердился, он становился поразительно вежливым. И говорил так спокойно и нейтрально, что даже мне через стенку стало не по себе.

– Я предполагала, – зато айтишница пропустила его реакцию мимо ушей. – И все-таки: почему бы тебе хоть раз не повести себя как нормальный человек и не попробовать встречаться с кем-то по-настоящему?

– Потому что я не встречаюсь. Держи. Я не в состоянии расшифровать твои криптограммы, будешь мне диктовать. Сколько обращений было в нашу смену тридцатого?

– Двадцать девять.

– Выполненных?

– Тридцать два.

И Диз, и я задумались, услышав такой ответ.

– А те трое?..

– Даже не подозревают, как им повезло, – твердо ответила оракул.

– Попробуй объяснить это ректору… – вздохнул Диз.

– Так почему ты не встречаешься?

– Ты ведь не отстанешь? Потому. Если ты не слышала, среди демонов вообще немного поклонников длительных отношений.

– Ну и? Вон дружить вы тоже не особо дружите, но дружбу ты осилил. А встречаться – это та же дружба, только плюс секс.

– Я более чем уверен, что девяносто девять процентов женской части населения Земли с тобой не согласятся в этом вопросе. И вообще, ты можешь объяснить, почему мы ведем эту беседу? Помнится, не далее как неделю назад ты заявляла, что любви не существует, а отношения переоценивают.

– Мы тогда поссорились, – объяснила Лина. – А вчера помирились. Мне теперь хорошо, я счастлива и хочу, чтобы окружающие тоже были счастливы. Ты, например.

– Страшная перспектива… – довольно громко проворчал Диз. – Давай ты прекратишь свои дурацкие расспросы, и я сразу стану счастлив?

Короткое и упрямое «недостаточно», полученное им в ответ, прозвучало тоже слишком знакомо…

– Где данные за тридцать первое и итоговый отчет за октябрь?

Айтишница молчала.

– Каталина?

– Не скажу, пока не поговоришь со мной серьезно.

Готова поспорить, что Диз в ответ на это закатил глаза. По крайней мере, я бы на его месте поступила так же. Я ему даже посочувствовала: нет ничего хуже друзей, считающих своей обязанностью залезть тебе в душу и выпытать все подробности.

– Ты издеваешься? Откуда появился такой интерес к моей личной жизни? Займись лучше своей, а то она мало соответствует общепринятым стандартам.

– Все с ней в порядке, – обиделась Лина.

– Девяносто девять процентов женской части населения Земли с тобой опять не согласятся. В этот раз компанию им составит еще и большинство мужчин. Хорошо, – уступил Диз. – Серьезно. За всю свою жизнь я видел лишь один счастливый брак, и то, даже если не вспоминать историю с Минтой^[4], вряд ли можно его считать: они оба пришли в Ад с Земли. Родители, не знаю как, но умудрились сойтись на достаточно долгий срок, чтобы зачать нас с сестрой, и это – нормальные отношения для подобных мне. Практически все попытки создать семью в Аду заканчиваются тем, что один из супругов убивает другого, причем довольно быстро. Знаешь почему?

– Поганый характер? – попробовала угадать айтишница.

Я бы на ее месте сделала то же предположение. А разговор становился все интереснее, я даже передумала его прерывать и с еще большим любопытством прислушалась. Исключительно научным, не подумайте. В учебнике по демонологии говорилось, что нуклеарная семья в Аду практически не существовала, а понятия «брак» в большинстве наречий вообще не было, но причины не объяснялись.

– Потому что мы не люди. И мы не любим. Не способны. Не знаем, что такое любовь. Так какой смысл мне пытаться завязать с кем-то отношения? А теперь говори, куда итог сунула.

Каталина тяжело вздохнула.

– По-твоему, люди знают, что такое любовь? Я вон не знаю. Это не значит, что я не умею любить. А ты даже не давал себе шанса!

– Отчет, – напомнил ей демон, намекая, что свою часть сделки он выполнил и возвращаться к теме не намерен.

Айтишница замялась.

– Без понятия, где он. Его Ник писал!

В кабинете повисла долгая пауза, а затем Диз предельно вежливо произнес:

– Мы с тобой оба знаем, что Ник, при всех его достоинствах, не в состоянии и двух строчек написать. Так где он? Я тогда взял отгул на полтора дня. Как вы умудрились за это время потерять половину бумаг?

– Как-то?.. – предположила Лина. – Да без разницы, напишем что-нибудь, приблизительно похожее на правду…

На этот раз пауза сопровождалась грохотом – что-то тяжелое упало на пол. Я понадеялась, что это был не Диз.

– Приблизительно похожее? – задумчиво повторил айтишник. – Решено: когда мы станем партнерами, я тебя и близко к отчетности не подпущу. Если бы я так вел свои дела, давно бы разорился.

– Легко, – согласилась Каталина. Видимо, мысль об отчетах не вызывала у нее большого воодушевления. – Но все-таки: откуда ты знаешь, что в отношениях смысла нет, если ты не пробовал? Я еще понимаю – Эрика, она для тебя действительно слишком хорошая, но с Мел у вас могло бы получиться…

– Нет. Можешь хотя бы сказать, сколько тридцать первого заявок было?

– Я вижу будущее, а не прошлое, знаешь ли, – возмутилась Каталина. – И нет, я не помню. А Тесса? Если кому и нужен был не Диз-человек, а Диз-демон, то ей.

– Боюсь, ей нужен был тем более не я, а ее очень странное представление о демонах. И хороший психотерапевт, – добавил он. – Удивительно, сколько парафилий может быть у одного человека.

Кажется, разговор опять перешел на Диза с его девушками. Не та тема, о которой мне хотелось бы узнать больше, чем уже видела. Я взялась за ручку двери и услышала свое имя.

– Наташа…

Минуту, а я в этот список как попала? Между нами ничего такого не было!

– Не вариант, ты ошиблась. А мне не доставляет никакого удовольствия пугать маленьких девочек.

– Да нет, под дверью стоит, подслушивает, – спокойно сообщила Каталина.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Меня раскрыли. Постучав из вежливости, я вошла внутрь, раз прятаться дальше не было смысла.

– Я не подслушиваю, я после вчерашнего боюсь заходить к вам. Господи, что у вас тут происходит?