Адские каникулы - Алиса Дорн

– Раз двадцать, – буркнул Коннор. – И что такого? Вон, скажи ему, русская, – ткнул он в мою сторону пальцем, – у вас ведь в России водку все пьют!

– Вообще-то нет, – сообщила я. – Я тебе говорила, это стереотип. Мы не начинаем пить водку еще в младенчестве. Мы вообще не все пьем водку. И даже у нас продажа алкоголя несовершеннолетним запрещена.

Почему-то развенчать этот миф оказалось сложнее всего. «В России всегда холодно и лежит снег» опровергалось при помощи интернета и прогноза погоды, но вера в то, что русские и водка неделимы, неискоренима. Удивительно. Россия же была не единственной родиной крепких напитков (вон, Соединенное Королевство никто за виски не упрекал), но по какой-то неизвестной мне причине оказалась страной с самой стойкой ассоциацией.

Коннор неверяще уставился на меня.

– В каком отстойном месте ты живешь!

– Да меня как-то устраивает… И вообще, лучше скажи, как ты умудрился попасться? Ты ее прямо из горла пил, что ли? Неужели нельзя было додуматься перелить в бутылку из-под минералки, тогда никто не заметил бы…

За последнюю реплику я получила заинтересованный взгляд от Коннора и хмурый от Макса. «Не учи детей плохому». Поняла.

– В смысле я хотела сказать, зачем тебе вообще водка? Алкоголь – это зло. Сначала все хорошо, а потом понимаешь, что совершил непоправимую ошибку…

Результат не изменился. Макс все еще недовольно смотрел на меня, запрокинув голову, а Коннор, глядя на нас, откровенно ухмылялся.

– Все, сдаюсь! – подняла я руки, признавая поражение. – Вас оставить вдвоем?

У меня совершенно отсутствовал опыт в воспитании детей. В семье, несмотря на большое количество двоюродных братьев и сестер, я была младшей, поэтому нянчились обычно со мной и Риткой, а не наоборот. Племянников у меня еще не было, только Влад этой осенью женился, но о детях разговор не шел, я своих в ближайшие десять лет не планировала заводить, так что о том, как правильно разговаривать с детьми, ничего не знала. Тем более с подростками, которые из разряда «он такой же, как я, только чуть младше» внезапно перешли в категорию «ты для него вроде как выполняешь роль родительской фигуры».

– Не надо, мы уже заканчиваем. – Макс снова повернулся к монитору: – Это был последний раз, понял?

– А то что? – с вызовом спросил Коннор.

– Отправишься в штаб-квартиру до совершеннолетия. Там уже всем надоело вытаскивать тебя из очередных неприятностей, будут только рады, когда ты окажешься под замком и неусыпным контролем… Насколько Охотники вообще могут быть рады.

Кажется, угроза возымела действие.

– Плевать! – Коннор все-таки нашел в себе силы сделать вид, что ему все нипочем. – Хуже, чем здесь, все равно не будет.

– Уверен? – от тона Макса, мрачного и многообещающего, Уолша-младшего все-таки проняло. Но не сильно. – Проклятье, Конн, когда ты наконец возьмешься за мозги?

Подросток опять насупился.

– Не учи, – огрызнулся он. – Ты мне не мать, чтобы воспитывать!

А вот это уже был удар ниже пояса. Потому что мать их находилась в больнице святой Елизаветы для душевнобольных – я не знала почему и не спрашивала, не та это была тема, чтобы совать в нее любопытный нос, – и в воспитательном процессе принимать участие не могла. А Макс, как ни старался ее заменить… Да, он не был ею.

Изображение на экране поменялось, и вместо слабо освещенной комнаты с серыми обоями скайп показал черный прямоугольник: Коннор предпочел отключиться, чем выслушивать ненужные, как он считал, сентенции. Зараза. Макс тихо выругался и снова спрятал лицо в ладонях. Немного замешкавшись, я положила руку ему на плечо в попытке хоть как-то поддержать. Наверное, все-таки не стоило: только я дотронулась, как Макс вздрогнул и повернулся ко мне.

– Прости, я задержался. Пойдем?

И он еще извинялся!

– Ты не хочешь попробовать перезвонить?

– По-твоему, он ответит?

Я сильно в этом сомневалась.

– Не думай об этом.

– Но…

– Это не твоя проблема, Наташа, – серьезно повторил Макс. – Пошли.

Так было всегда. Его проблемы оставались его проблемами, как бы тяжело ему ни было нести свою ношу. Как и Софии, Максу я не знала, чем помочь. Пока могла только молча послушаться…

Я не любила заходить в лес на южной границе студгородка. Стоило ступить на припорошенную сосновыми иголками землю, как тело само вспоминало произошедшее в нем. Магия никуда не уходит. И сила, оставшаяся после незавершенного ритуала, связанная кровью и впитавшаяся в почву, все еще была здесь. Ждала меня. Звала. Но именно по этой причине я почти каждое утро приходила сюда. И собиралась приходить в лес до тех пор, пока не перестану замирать, пересекая невидимую границу, пока не прекращу бояться этой силы и мечтать о ней во снах.

– О чем задумалась? – тихо спросил Макс.

Нет уж, Макс, если ты не делишься проблемами, то не ожидай, что я взвалю тебе на плечи еще и свои.

Так и не дождавшись ответа, он плеснул на меня водой. Я остановилась и недоуменно моргнула. Надо же, и не заметила, что мы уже почти дошли до места: метрах в десяти по склону иссиня-черная поверхность воды блестела на солнце. Стерев рукавом капли с лица, я мрачно посмотрела на Макса.

Никогда не соглашайтесь дать девушке пару уроков магической самообороны, пусть даже она просит. А если согласились – всегда будьте начеку.

Воздух откликнулся сразу же, запахом моря и молодой листвы. Перебирая между пальцами его нити, я затянула петлю вокруг лодыжки одного очень симпатичного и ни о чем не подозревающего блондина. А потом со всей силы дернула. За Макса я не переживала: чтобы причинить ему вред, понадобилось бы что-то посложнее подножки. Но чего я не ожидала, так это того, что, падая, он ухватится за мой рукав и потянет меня за собой. Вскрикнув от того, что земля неожиданно решила уйти из-под ног, я покатилась следом.

Склон был пологим, а приземление довольно мягким. Хотя это кому как: мне лично повезло упасть на Макса, но он, кажется, был не против. Взглянув на улыбавшегося блондина, я пробурчала:

– Очень смешно, – но не выдержала и сама расхохоталась.

Признаю, забавного в ситуации было немного. Но от смеха, несмотря на сны и Коннора, стало легче.

– Так о чем?..

Только не этот вопрос. Не давая Максу закончить, я прижалась своими губами к его. Когда шутят, что мужчина придумал поцелуй, чтобы закрыть женщине рот, не учитывают, что этот способ действует и в обратную сторону… Иногда. Не в этот раз. Я еще не успела зарыться пальцами в светлые пряди, как он отстранился:

– Ошибка?

Ох, Макс… И черт же меня дернул ляпнуть.

Я смотрела в потемневшие от беспокойства глаза и вспоминала. Бутылку текилы – подарок Софии на первую сданную сессию, – которую принесла с собой. Звезды, особенно ярко сиявшие в ту ночь на небе. Руки, горячие от того же огня, что бежал по моим венам…