Потом я проснулась - Ана Вилард

— Например?

— Да все, что угодно. Ловушки разные, рвы, завалы — ничем не гнушаются. По мне, так лучше доброй битвы ничего нет, но они понимают, что в честной драке у них нет ни единого шанса. Поэтому эта война длится так долго.

— А чем они воюют?

— Да чем придется. Я же говорю: дикари. Могут камнем запустить, или, например, на всадника с палкой кинуться. Во всяком случае, так мне рассказывали.

— Разве это честно? — у меня этот вопрос вырвался сам собой.

— О чем это ты? — удивленно поднял брови Агер. — Мы никогда не нападаем на них исподтишка.

— Да, но раз у них нет оружия, то любая битва — это всего лишь истребление…

— Не говори так! — возмутился мальчик. — Если бы они согласились жить, как следует, то этого всего вообще можно было бы избежать. Но они не хотят жить, как мы! Разве я виноват в том, что у них нет того, что есть у нас? К тому же, как говорит мой учитель, на войне все средства хороши. Или ты думаешь, будто демоны щадят наших воинов? Как бы не так! Еще никто из тех, кто попал к ним в плен, не возвращался живым. Так что не строй иллюзий на их счет. И чем вас только там учат, раз ты задаешь такие вопросы?

— Не забывай о том, что я еще не все вспомнила, — мне пришлось в очередной раз напомнить собеседнику о моей мнимой травме, чтобы он перестал задавать неудобные вопросы.

— Да помню я, — вздохнул Агер с унылым видом. — Просто ты такие вещи говоришь, что мне не по себе становится. Не вздумай заводить подобные разговоры в присутствии наставника — а то мигом вылетишь и из храма, и вообще из этой жизни.

— Понимаю, не дура, — я с улыбкой покачала головой. — Скажи, у нас с тобой инициация в одно и то же время должна пройти?

— Да, это случится в последний день ташрита.

Я не стала говорить Агеру о том, что его слова прозвучали для меня как абракадабра, и только кивнула в ответ. Если здесь было то же время года, что и в моем мире, то через неделю как раз должен был закончиться октябрь. Возможно, здесь второй осенний месяц назывался ташритом — почему бы и нет?

— А потом?

— Потом каждый из нас пойдет своей дорогой, как я уже говорил тебе. И только от нас зависит, какой она будет, так что постарайся забыть о том вздоре, что ты мне несла только что. Бальтазар может сделать тебя очень счастливой. А когда я вернусь с войны богатым человеком, то, может быть…

Мальчик вдруг замолчал и покраснел. Сначала я не поняла причину его смущения, но уже через несколько секунд до меня дошло, что, возможно, Ану и Агера связывали не только дружеские отношения. Представив себя в роли жены, я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Однако уже в следующий момент мне стало не до веселья. На самом деле, это очень полезно, когда твоя мать — историк. Например, я точно знала, что в прежние времена я уже считалась бы достаточно взрослой для семейной жизни. Мысленно присвистнув, я показала своему потенциальному жениху воображаемый кукиш и сделала вид, что задумалась о чем-то, чтобы немного прийти в себя. Тем временем Агер, справившись со смущением, подытожил свою лекцию:

— Думаю, на сегодня достаточно с тебя. Я дома подумаю о том, что тебе еще рассказать. Ты тоже подготовь вопросы. Хотя, может быть, к тому времени к тебе уже вернется память.

— Очень на это надеюсь, — поддакнула я, не представляя, чем буду заниматься, как только останусь одна.

Мне нужно было вытянуть из него информацию, которая помогла бы мне быстрее слинять отсюда, однако проблема заключалась в том, что я понятия не имела, о чем нужно было спрашивать. С одной стороны, речи Агера говорили о том, что его общество было крайне ограниченным и отсталым. С другой, умела ведь вторая Ана гулять во сне — ученые из моего мира могли о таком только мечтать. Была ли эта способность уникальной — или здесь подобное считалось в порядке вещей? Девочка говорила, что ей обладали только избранные, но так ли это было, на самом деле? Наконец, я приняла решение и, тщательно подбирая слова, обратилась к мальчику:

— Скажи, а разве мы не можем сражаться с песчаными демонами с помощью снов? Прости, если несу чушь, но у меня в голове все перепуталось — никак не могу собрать мысли в кучу.

— Ну, это вообще не вариант, — как ни в чем не бывало, ответил Агер, из чего я сделала вывод, что он прекрасно понял, о чем идет речь. — С ними это не сработает, мы пытались. Лучшие из лучших пробовали пробраться сквозь коридоры сновидений, но из этого ничего не вышло.

— То есть перемещение работает только в одном направлении?

— Можно и так сказать, — кивнул мальчик. — Но все это не имеет никакого значения, потому что оборотный мир — всего лишь иллюзия. Все, что там есть, ненастоящее.

Это я ненастоящая?! Мне вдруг захотелось двинуть мальчишке по носу, чтобы он на себе ощутил всю нереальность моего существования, но я сдержалась и продолжила:

— А ты?

— Что — я?

— Гуляешь по ночам?

— Да, бывает, — усмехнулся Агер. — Видел там свое отражение, но тот второй я какой-то слюнтяй. Когда он увидел меня впервые, то испугался и орал, как девчонка. Я даже испугался, что он проснется. Сама знаешь, как это неприятно, когда подобное происходит. Так что я стараюсь не наведываться туда. Мне рассказывали, что один из наших как-то решил подшутить над своим двойником и напугал его, в то время как сам нес стражу на башне.

— И что?

— Что, что… Тот, второй, проснулся, а наш, естественно, моментально вырубился и грохнулся вниз. Сложно представить себе более глупую смерть. Хотя, честно говоря, он никогда особым умом не отличался — я его неплохо знал.

— А что происходит с нашими двойниками, когда мы умираем раньше срока?

— Понятия не имею, — с равнодушным видом пожал плечами Агер. — Почему тебя это беспокоит?

— Нет, это я просто так поинтересовалась, — я отмахнулась с деланым безразличием.

На самом деле меня этот вопрос волновал гораздо сильнее, чем я сама себе в этом признавалась. Действительно, если мы так сильно связаны, то не повлияет ли то, что происходит здесь, на мой мир? Возможно, военные конфликты, которые постоянно происходят на Земле, являются отражением ситуации в мире Бальтазара? То есть стоит прекратить это с одной стороны — и тогда с другой у людей пропадет потребность убивать друг друга? Эта мысль была настолько неожиданной, что я с трудом сдержалась, чтобы не озвучить ее. К счастью, мне удалось совладать с эмоциями, и мой собеседник лишился возможности убедиться в том, что его подруга окончательно съехала с катушек.

— Что-то меня клонит в сон…

Я показательно зевнула, надеясь на то, что мой гость поймет намек, и с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться, когда он с готовностью поднялся:

— Да, конечно. Спи, тебе нужно набираться сил. Надеюсь, что к следующей нашей беседе ты полностью придешь в себя. Я зайду утром, хорошо?