Потом я проснулась - Ана Вилард

Я была городским человеком, и мне даже в голову не приходило, что лес может быть опасным местом для прогулки. Только когда рядом со мной послышался шорох, я поняла, что совершенно беззащитна. Отскочив в сторону, я быстро оглянулась в сторону, откуда раздавались странные звуки, и тут же рассмеялась своей пугливости: в нескольких метрах от меня стоял милый поросенок с полосками на спине и милым пятачком. Он с любопытством поглядывал на меня и, казалось, совершенно не боялся.

— Что ты здесь делаешь, малыш?

Я подумала, что это было очень глупо — вот так, стоя в лесу, болтать со свиньей. Но рядом никого не было, и мне показалось, что я имею право повалять дурака. Присев на корточки, я похлопала рукой по земле, подзывая малыша, как собаку. В принципе, это вполне могло стать концом моих приключений в мире Бальтазара — в следующий момент я услышала угрожающее хрюканье, и мимо поросенка пронеслось что-то темное и огромное. Все это произошло так внезапно, что я не успела сообразить, что к чему. За мгновение до того, как чудище приблизилось ко мне вплотную, кто-то схватил меня за плечи и с силой рванул в сторону. Ойкнув, я отлетела на добрых пару метров и упала на спину, при этом больно ударившись затылком, но, к счастью, не потеряла сознания и быстро поднялась на ноги. Неизвестный спаситель уже был рядом, и я успела заметить, что это был человек среднего роста, одетый в балахон защитного цвета с капюшоном. Мне сложно было определить возраст и пол незнакомца, впрочем, в тот момент мне было не до того: стоя с раскрытым от удивления ртом, я наблюдала за тем, как человек быстро сунул руку за пазуху и бросил что-то перед собой — в ту же секунду все пространство вокруг него заволокло густым красноватым туманом. Вынырнув из образовавшегося облака, человек подбежал ко мне и, довольно грубо стиснув мне руку выше локтя, потащил за собой:

— Беги, глупая!

Стараясь не отстать от незнакомца, я пыталась понять, кому мог принадлежать этот голос: он был слишком низким для женщины, и достаточно высоким для мужчины. Подросток? Это было бы очень интересным совпадением — или, может быть, здесь вообще всеми делами занимаются исключительно мои ровесники? Может быть, и Бальтазар совсем не такой, каким я его себе представляла? Может создаться впечатление, что я тогда обстоятельно размышляла об этом. На самом же деле все эти мысли промчались в моей голове примерно с той же скоростью, с которой я улепетывала с места происшествия. Я никогда не отличалась способностью ориентироваться в пространстве, однако мне показалось, что мы двигались в самую глубь леса, все больше удаляясь от моего дома. В другой ситуации я бы, конечно, обеспокоилась этим фактом, но только что пережитый шок оставил мне единственное чувство в виде страха и единственное желание — убраться отсюда как можно дальше. Наконец, после двух минут безумного бега, когда я споткнулась и в изнеможении упала на мягкую траву, мой сопровождающий остановился и, подняв вверх руку, прислушался. Судя по всему, погони за нами не было, и человек, пробормотав себе под нос какое-то ругательство, откинул капюшон:

— Ты что, дура? Какого Сатана к кабанам полезла?!

Передо мной стояла женщина средних лет. Коротко остриженные волосы, загорелое лицо с грубыми, но не лишенными красоты чертами — мне показалось, что я уже где-то встречала ее. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, особенно учитывая то, что каждый из местных имел своего двойника в моем мире. Тем не менее, меня не оставляло чувство дежавю, поэтому мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и только после этого я ответила на вопрос своей спасительницы:

— Я растерялась, простите. И спасибо вам за все, без вас я бы, наверное…

— Не наверное, а точно, — перебила меня женщина. — Разорвала бы тебя кабаниха, и правильно сделала бы. Ты откуда вообще взялась такая? Не здешняя, что ли? Всем ведь известно, что сюда ходить не следует, особенно в одиночку.

Женщина смерила меня подозрительным взглядом, и мне пришло в голову, что она была первым человеком здесь, который относился ко мне без подчеркнутого раболепия, если не считать Агера, конечно. Агер! Как я сразу не поняла? Те же черты лица, тот же цвет глаз — женщина была копией моего нового друга. Однако она никак не могла быть его сестрой. Значит, мать? Но как такое возможно? Вспомнив о том, что на мальчике была похожая одежда, я подумала, что, возможно, у него была тайна, в которую он никого не хотел посвящать. Я всегда была любопытной, и поэтому тут же решила, что не готова забыть об этом своем открытии. Опираясь на руку женщины, я поднялась и, схватившись за ногу, едва не упала снова, причем для этого мне даже не пришлось притворяться — наверное, во время бега по пересеченной местности я повредила связки.

— Ну, что еще? — недовольно проворчала охотница.

— Да вот, ногу, кажется, подвернула, — ответила я, скривившись от боли.

— Дай посмотрю.

Женщина усадила меня на ствол поваленного дерева и принялась прощупывать поврежденную конечность. Когда она дошла до стопы, я непроизвольно дернулась и вскрикнула. Она тут же убрала руки и с сожалением поцокала языком:

— Ничего серьезного, но домой ты сама не дойдешь. Садись мне на спину, я отнесу тебя к себе, там сделаю перевязку — и проваливай на все четыре стороны.

— На спину? — удивилась я. — Как же… Нет, подождите!

Но странная женщина не слушала меня — не обращая внимания на мои протесты, она легко подняла меня, словно я весила не больше цыпленка, и перекинула через плечо. Мне было страшно неудобно находиться в таком положении, но, рассудив, что в моей ситуации лучше не спорить, я подчинилась и покорно повисла вниз головой. К счастью, мне не пришлось терпеть это слишком долго — спустя всего несколько минут мы уже подошли к небольшому дому, скрытому под плотным ковром из мха и плюща. Когда я была снова возвращена в вертикальное положение и запрыгала на одной ноге, у меня появилась возможность рассмотреть жилище своей новой знакомой более внимательно. Да, именно так я всегда и представляла себе охотничьи домики: если бы я забрела сюда, то, возможно, прошла бы мимо, даже не заметив его. Вокруг не было ни намека на цивилизацию — ни забора, ни насаждений. Толкнув ногой низкую дверь, женщина помогла мне войти внутрь и подвела к коренастому табурету:

— Садись. И не вставай, я сейчас вернусь.

Стараясь удержать равновесие на поразительно неудобной поверхности, я огляделась вокруг. Нет, здесь не было ни намека на семейственность — в такой хибаре мог жить только один человек. Об этом говорило все: единственный табурет, узкая кровать, в роли которой выступала лавка, стоявшая у крохотного окна, даже посуда — если Агер и бывал здесь, то точно не часто. Единственной мебелью, размеры которой выбивались из общей стилистики, был стол внушительных размеров, но он был весь заставлен какими-то пузырьками и флягами, о назначении которых я могла только догадываться. Когда женщина вернулась ко мне, держа в руках кусок тряпки, смоченной в какой-то жидкости, я сидела ровно и изо всех сил делала вид, будто меня ничего не интересует, кроме боли в ноге.

— Будет немного жечь, так что терпи. Это быстро пройдет. Мазь отличная, за пять минут тебя на ноги поставит.