Заклятые супруги. Леди Смерть - Марина Эльденберт

– В честь нашей дружбы. – Евгения смотрела мне прямо в глаза. – Он безмерно обожает Лавуа, я же уговаривала его купить себе дом в Ольвиже, но граф все время отказывался. А потом сказал – если вам так угодно, лучше я сделаю вам подарок и стану вас навещать. Правда, он чудо? Так грустно, что вы разводитесь.

Я допила кофе не по этикету. Залпом, вместе с горечью со дна. Внутри – в сердце что-то тонко дрожало, готовое вот-вот порваться, бешено колотилось в висках, стекало по спине холодным потом. Обратить в прах все это режущее глаз убранство, оставить ее сидящей на стуле посреди улицы в одних панталонах с открытым ртом!

– Про развод это было сгоряча. А роскошный подарок – лучший способ заставить женщину замолчать. Часто он вас навещает в последнее время?

Я наблюдала, как улыбка сползает с кукольного личика – медленно, но неотвратимо, как нависшая лавина в горах рушится вниз, погребая под завалами всех, кто не успел убраться с ее пути.

– Дружба со мной открывает многие двери, мадам Феро, – заметила Евгения, не сводя с меня пристального взгляда, теперь уже лишенного напускной любезности и светлейшей чистоты.

– Не сомневаюсь, – я промокнула губы, отложила салфетку и поднялась. – Но нам все равно не по пути. Кстати, утка в апельсиновом соусе была слегка жестковата.

Евгения поднялась, но тут же сдавленно охнула и опустилась на стул: шнуровка корсета – такая непрочная штука… если использовать магию смерти и обратить узелок в прах. Я вышла за дверь, не оглядываясь и чувствуя, как меня трясет, теперь уже по-настоящему. Спина взмокла так, что стоило мне оказаться за воротами, осенний ветер нагло скользнул ледяными пальцами за шиворот и ниже, заставляя дрожать еще сильнее. Да, в Мортенхэйме я была заперта за семью замками, но там мне не приходилось притворяться. Не приходилось улыбаться в лицо женщине, которой хочется выдрать все волосы или, по меньшей мере, напугать до икоты, обрушив на ее прянично-карамельный мир стирающую краски, звуки и запахи разрушительную мощь тьмы. Вот только ее карамель горчила посильнее лахринской настойки, а запах от нее шел как от прошлогодних листьев, залежавшихся под снегом.

Я сама не заметила, как дошагала до конца улицы. Зябко кутаясь в накидку под ослепительным осенним солнцем, вспомнила, зачем вообще приходила. Свой единственный шанс войти в высшее общество Вэлеи без Анри я развеяла по ветру, благодаря… ладно, пусть будет вспыльчивости. До теплого разговора, проходившего в обстановке девичьей симпатии и закончившегося эпичным крахом корсета, у меня оставалась возможность действовать в обход мужа. Теперь леди Тереза полетит как панталоны над Ольвижем, стоит ей поставить подпись и лишиться магии титула де Ларне.

Окончательно погрузиться в пучину самобичевания не успела – кучер проезжающего мимо экипажа резко натянул поводья. Гнедые жалобно всхрапнули, дверца распахнулась в каких-то дюймах, чудом не зацепив платье. Вспомнилось несколько слов, леди недостойных, которые замерли на губах и которых стало больше, стоило мне увидеть Анри. Каблуки царапнули по мостовой, носок больно ударился о подножку, когда муж бесцеремонно втащил меня внутрь и толкнул на сиденье. Я рванулась было, но прямо передо мной взметнулась золотая дымка, рассекая карету надвое и ослепляя. Меня наградили яростным взглядом и захлопнули дверцу с такой силой, что зазвенело в ушах.

– Сядь, – последовал негромкий приказ.

Экипаж тронулся с места.