Все меня называют ведьмой - Людмила Сиволобова

– Да, помню. Ну, и что?

– Так вот, Анна в него влюбилась, стала за ним бегать. Он возьми, да и ляпни, мол, не люба ты мне Анька, а вот на ком бы женился, так на вашей Радке. Красавицей она у вас будет! Вот обожду годочков пять-шесть и возьму её в жёны. А теперь представь, каково было слышать такое Аньке?!

– О, Боже мой! Вы-то это откуда знаете?! – с раздражением спросила я, всплеснув руками.

– Сама слышала, как Андрюшка сказывал моему сыночку Грише. Они приятели с детства. Это как раз перед твоим утоплением было, а потом и того хуже стало. Как Анька приехала от вас из больницы злющая, стала всем сказывать, что, мол, ведьма в тебя вселилась и утопила всех подружек. Их родители на тебя уж больно злые были, а как сплетню услышали, сразу поверили ей. Не хотят знать, что дети по своей глупости утонули.

От всего слышанного у меня в горле пересохло. Оказывается, дела обстоят ещё хуже, чем мы с братом думали. Намного хуже, и надежды на затишье нет. Скорее наоборот, слухи будут расти, как снежный ком.

– А почему вы не верите Анне? – с трудом сглотнув, спросила я.

Она рассмеялась.

– Я знала Веру и, несмотря на слухи, что разносили наши бабы, она никому в жизни не сделала зла. Тем более, после смерти. Ты очень сильно на неё похожа, поэтому и верят Анькиному вранью. Трудно будет тебе, девонька, жить здесь. Но так думаю, характером ты в свою бабку пошла, а она сильная была. Упокой её душу с миром, Господи! Ладно, засиделась я у тебя, пойду домой. Не провожай. Дорогу найду сама. Так положено.

Она вышла в коридор, не оглянувшись.

Я вернулась к приготовлению завтрака, но мыслями была далеко. От всех этих новостей на душе становилось только хуже.

Итак, всё в моей недолгой жизни оказалась обманом. Семья, мама и сестра… Только один Митя остался. Он меня любую примет и поймёт, несмотря ни на что. И тогда я дала себе слово, чтобы ни случилось дальше, брат навсегда останется для меня главным человеком. Ради него я пойду на любые жертвы. Он единственный, самый родной мне в целом свете, дороже которого нет и не будет.

Глубоко задумавшись, я не заметила, как вошел брат. Вздрогнула, когда он заговорил:

– Доброе утро, сестрёнка! Как вкусно пахнет! А кто приходил? Я вроде слышал женский голос…

Я улыбнулась, повернулась к нему лицом.

– Доброе, Митя! Приходила наша попутчица, Раиса. Только не надо делать вид, что ты не расслышал наш разговор.

Он шагнул ко мне и крепко прижал к себе.

– Да, ты права. Слышал всё, но для меня ничего не изменилось от её правды. Рада? – он приподнял моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза, и продолжил: – Ты моя сестра, и никто никогда этого не изменит! Слышишь?!

Я закивала, как китайский болванчик.

– Митечка! И ты для меня тоже самый-самый лучший и дорогой брат на целой земле, – проговорила я осипшим голосом.

Он вытер большим пальцем одинокую слезинку, катившуюся по моей щеке, и подбодрил:

– Не нужно плакать! Ведь у нас всё хорошо, правда?! Рада, пообещай мне быть сильной и выстоять назло всем, пока меня не будет с тобой. Обещай! – потребовал он.

– Обещаю, братик! – шмыгнув носом, ответила я.

Удовлетворённый моими словами, он успокаивающе провёл рукой по моим волосам и сменил тему:

– Что так вкусно пахнет? Показывай, чем будешь кормить.

Шагнул к столу, опустился на стул.

– Сегодня я пойду за остальными вещами, надо и твои забрать заодно, – принялся он делиться планами. – Ты только не ходи со мной. Судя по словам этой Раисы, родители твоих потонувших подружек жаждут разобраться с тобой. Меня они не тронут, не бойся. Потом дров наколоть на всю зиму и сложить поближе, а то замёрзнешь, пока сама из сарая принесёшь…

Митя неспешно рассуждал, непроизвольно размахивая вилкой, с наколотым на неё кусочком жареной картошки.

После завтрака, как и обещал, брат отправился за оставшимися вещами в наш бывший дом. С его уходом какое-то смутное чувство тревоги зрело во мне. Я пыталась сосредоточиться на домашних делах. Но, увы, тревога не уходила, а только крепла. Да и Мити уже три часа, как не было.

Выйдя из дому на дорогу, я вглядывалась вдаль, ожидая появление знакомого силуэта. Но его все не было. Тогда я решила нарушить обещание и пошла навстречу брату. Через какое-то время я добралась до окраины деревушки. Ещё издали я разглядела людей, столпившихся около забора нашего дома. Чем ближе подходила, тем яснее слышала ругань. Родители моих погибших подруг спорили с отцом и братом.