Сердце Абриса - Марина Ефиминюк

Мы сели за столом напротив друг друга, разделенные большой миской с куриной лапшой, котелком с мясом и блюдом с крупно нарезанными овощами, политыми янтарным маслом и посыпанными перцем. Кайден подхватил глубокую плошку и щедро налил суп, потом посыпал сверху порубленной зеленью. Не спрашивая разрешения, он поставил угощение передо мной, а потом в растерянности принялся хлопать себя по карманам.

— Не возражаешь? — наконец, продемонстрировал он вытащенный бумажный треугольник. Раскрыв конвертик, высыпал в рот какой-то порошок и, поморщившись от горечи, быстро запил водой.

Никогда не видела, чтобы Кайден принимал снадобья. Спрашивать напрямую, для чего порошки, опасалась, пришлось грубовато пошутить:

— Боишься, что от моей компании случится несварение?

Думала, огрызнется и пошлет куда подальше, но он облокотился о стол и очаровательно улыбнулся:

— Помогает игнорировать замечания ехидных институток. Кстати, твой парень прописал. — Он взялся за ложку. — Почему ты таращишься на меня с таким лицом, будто я умираю от смертельной болезни? Нервирует. Ешь.

— Ладно.

Поесть я всегда любила. Жаль, что здоровый аппетит у двадцатилетних девиц считался дурным тоном. Немедленно вспоминалось, как Полина с подружками три часа цедили пустой чай в дорогущей ресторации. Зачерпнув густого наваристого супа, я с наслаждением отправила первую ложку в рот и прикрыла глаза от удовольствия. Потом не удержалась, помакала кусочком хлеба в бульон и даже не заметила, как проглотила.

— Вкусно? — полюбопытствовал Кайден. Удивительно, но в его голосе не было насмешки.

— Не то слово! — промычала я. — Стыдно признаться, но я ужасно люблю поесть.

— По тебе незаметно.

— Повезло, скажи? — Я улыбнулась, и Кайден вдруг изменился в лице. Резко замкнулся, сосредоточился на тарелке.

За столом снова повисло натужное молчание. Аппетит мигом исчез, но я продолжала глотать ложку за ложкой. Для магии требовались силы. Сон и еда считались лучшими источниками энергии. Коль поспать мне все равно в ближайшее время не светило, так хотя бы объесться за счет бывшего парня.

— Как ты переместилась? — спросил он, старательно избегая встречаться со мной глазами. — Миры разошлись. Лазеек больше нет, ни одной.

— Если бы не было лазеек, как бы я здесь оказалась? — Я дернула плечом и с вызовом заявила:

— Ты видел детали артефакта, переместившего меня. Они лежали в клатче. И артефакторное стило тоже видел.

— Не имею привычки лазить по женским сумочкам.

— Врешь ведь.

Кайден отложил ложку и, наконец, соизволил одарить меня насмешливым взглядом.

— Хочешь сказать, что ты артефактор?

— Один из лучших в Тевете, — согласилась я. — Сложно поверить?

— Отчего же? — с иронией вымолвил он. — Ты ведь здесь.

Подобный разговор между нами уже происходил в самую первую встречу, поэтому упреждая следующий вопрос, который наверняка крутился у него на языке, я вымолвила:

— Да, я умею создавать оружие. Легко. Но боевая магия примитивна и безобразна. Не люблю уродливую магию. Созидать — сложнее и красивее.

— У тебя выжжена боевая руна?

Я выставила ладонь с руной «знание». Говорить о том, кто именно наградил меня первым темным знаком и фактически превратил в двуликого мага, не решилась. Правда, как лечебные порошки, хороша только в правильной дозировке.

— Еще вопросы?

Возникла долгая пауза, и я почти расслабилась, а обруч напряжения, обхватывающий грудь, практически растаял, как раздался резкий, неожиданный вопрос:

— Как он тебя называет?

— Кто? — смутилась я.

— Ройберти Томсон.

Мы с Кайденом встретились глазами. Надеюсь, он не догадался, что я впервые слышала полное имя знахаря.

— Как он называет тебя? Голубая кровь, милая, детка…

— Лера.

Казалось, что мужчина сейчас подавится. К счастью, он не мог слышать бешеного стука моего сердца, колотившегося в груди так сильно, что становилось больно.

— Лера? — Он дернул уголком рта. — Что ж, лучше не придумаешь. Ты знаешь, как переводится Лера c древнего языка?

— Неизбежность, — не сводя с него взгляда, ответила я.

— Верно.

Если Кайдена надо было провоцировать, чтобы подстегнуть память, то замечательных возможностей он предоставлял сколько угодно. Только вот сама я не испытывала уверенности, что начатая игра была мне по зубам.

— Что, господин наследник, ваша жизнь вдруг перестала быть понятной? — чуть склонилась я к столу.

— Не стоит начинать игру, в которой ты ничего не смыслишь, чудный ребенок, — точно прочитал мои мысли мужчина. Неожиданно он вытянул через стол руку и легонько щелкнул меня по носу, как малое дитя. Не найдя слов, я только ошеломленно моргнула.

К Рою я возвращалась в гордом одиночестве. Меня усадили в карету и без прощаний отправили восвояси. Вернулась затемно, практически в ночь, когда от царившей тишины звенело в ушах. Воздух был прохладен и кристально чист. Ветер гонял сизые облака, похожие на клоки разодранных теней, и в разрывах виднелось обсыпанное звездами абрисское небо. Экипажей перед домом не было, но судя по тому, что размякшая после сильного дождя дорога оказалась изрезанной узкими подсыхающими колеями, Кайден не соврал — днем к знахарю действительно приезжали люди.

На первом этаже горел свет. И отчего-то, глядя на озаренные окна, в душе шевельнулось нехорошее чувство. Скомкано попрощавшись с кучером и поблагодарив за спокойную дорогу, по влажной траве я направилась к дому. Тихонечко вошла. В кухне чадили свечи, и резко пахло солодовым виски. Рой сидел за столом, но даже не обернулся.

— Вернулась? — Он сделал большой глоток из стакана.

Совершенно нелогично я почувствовала себя загулявшей накануне свадьбы и пойманной на измене невестой. По теветской привычке быстро стянула у двери уличную обувь, сунула ноги в домашние туфли и хотела также тихо, чтобы не мешать хозяину дома, ускользнуть в свою комнату, но он спросил:

— Как твой парень? Больше не пытался тебя убить?

К мелким бесам деликатность! Рой, конечно, мог выставить меня на улицу посреди ночи, но цепляться просто от дурного настроения ему никто не давал права.

— Что-то случилось? Кайден сказал, что к тебе приезжали гости, — стараясь не показывать раздражения, спросила я.

— Гости? — Рой криво усмехнулся.

Он бросил в мою сторону косой взгляд, и тут стало ясно, что знахарь был пьянее, чем могло показаться по твердо звучавшему голосу.