Трон Знания. Книга 5 - Такаббир Эль Кебади

***

Из зала доносились голоса. Сектантов не заботило, что Эйра слышит их. «Почему она бросила нашего Брата?» – «Зачем притащили труп?» – «Мертвецы ей дороже живых людей». Эти и другие обвинения летели по коридору подвала и просачивались в щель приоткрытой двери.

Людвин сначала пытался усмирить Братьев, теперь молчал. В одиночку тяжело противостоять толпе, подчиняющейся закону единства. Душа возмущённой толпы подобно водовороту затягивает, поглощает.

Эйра попросила охранителей не вмешиваться, опасаясь, что выяснение отношений перерастёт в потасовку. Драго, Мебо и Талаш еле сдерживали злость и нервно вышагивали за дверью.

Переступив порог комнаты, Людвин зябко поёжился:

– А здесь холодно.

– Холодно, – согласилась Эйра, взирая в окошко под потолком.

С обратной стороны, с улицы, окно находилось над самой землёй, и наполовину было заметено снегом. Нежданно-негаданно вернулась зима.

Людвин подошёл к столу, на котором лежало тело Тормуна, укрытое белой тканью. Надсадно вздохнул:

– Братья отказываются читать над ним молитвы.

– Какая жалость, – произнесла Эйра с иронией. Обернувшись, смерила духовного отца взглядом. – Бог и без ваших молитв знает, кого отправить в рай, а кого в преисподнюю.

– Я понимаю, ты расстроена.

– Расстроена? Теперь буду знать, как в религии ирвин называется скорбь.

Людвин поправил ткань на лице покойника:

– Идём, Эйра, тебе надо отдохнуть.

– Почему он не размозжил ботинком мне череп? Не сейчас, давно, в бандитском лагере. Он должен был свернуть мне шею. Должен! И не было бы Хлыста, его банды, заложников. – Эйра привалилась плечом к стене. – Я хотела, чтобы Хлыст убил сына, и он это сделал. Я бы не смогла убить. Он оказался милосерднее меня.

Людвин всплеснул руками:

– Не могу поверить, что это сказала моруна.

– Ты забыл о нашем проклятии? – усмехнулась Эйра. – Иди к сектантам, духовный отец. Они как раз считают, сколько невинных людей мы загубили.

Людвин свёл брови, вытянул шею. Тишину в подвале разбавляли голоса, доносящиеся из зала: «Вымирали семьями». – «Все кровные родственники…» – «Только представьте посёлок, полный трупов…»

Чертыхнувшись, Людвин направился к двери. С полдороги вернулся:

– Я бы проклял весь мир, если бы на моих глазах убивали женщин и детей. Я не осуждаю вас. Честно. Но это… – Указал на труп. – Это другой случай. Мальчик ничего плохого не сделал.

– Может, просто не успел? – промолвила Эйра и обхватила ладонью кулак.

Пальцы отекли, костяшки опухли, камень превратился в пыль. Боль ещё там, её демон ещё там. Точит когти, чистит перья.

– Ты не Бог, Эйра, чтобы читать будущее. Только Бог смотрит вглубь, вдаль и вширь.

Людвину тяжело её понять. Он видит труп мальчика на столе. Она же видит измученную продырявленную душу, которая наконец-то обрела покой в объятиях мамы, брата и сестрёнки. Его жизнь походила бы на затянувшуюся агонию и принесла бы много горя другим людям. Его смерть, возможно, сохранит жизни защитников и стражей, ожидающих сигнала к захвату города. Главное, чтобы Хлыст не передумал.

– Что у тебя в руке? – спросил Людвин.

Эйра потёрла посиневший кулак:

– Моя ненависть. Я не могу унести её из Рашора.

В коридоре раздался топот. Послышались голоса.

– Наш приятель вернулся, – сообщил Талаш, возникнув на пороге. – Заталкивает волка в клетку.

– Идём в мой кабинет, – предложил Людвин. – Покойнику нужен покой.