Дневник благодарности - Наталья Куценко

— Слушай, вы пока тут постойте, мне к Алексею надо заскочить, — вдруг прерывает себя Даша и уходит к кабинету Бурова, а мы с Владом наконец-то остаемся одни.

— Судя по твоему виду, ты собираешься меня пытать, — говорит он.

— Если понадобится, — улыбаюсь я.

— Не надо, — парень поднимает руки, изображая что сдается. — Пощади!

— Тогда не трать время, и пока мы одни, раз уж при других ты почему-то говорить не хочешь, объясни мне какого черта произошло. Ты ведь не забыл меня, да? И зачем ты приезжал? И…

— Тише, быстрый какой. Думаешь, я тебе вот прям все сейчас по полочкам разложу? Я и сам не все понял. Просто в какой-то момент заметил, что все вокруг начали тебя забывать и очень удивился. Сказать по правде, не сильно меня это беспокоило, но проверить я все-таки решил и приехал к тебе. А когда понял, что и ты все забыл, то решил, что значит так и надо, и что если надо будет по-другому — ты все вспомнишь и без моей помощи.

— Супер, — кривлюсь я. — А если бы я не вспомнил?

— Ну, ты бы вряд ли от этого страдал.

— Это как сказать…

— Но ты ведь вспомнил, — этот гад снова улыбается.

— Но почему эта ерунда, вообще, случилась? И почему ты не забыл?

Влад бросает обеспокоенный взгляд в сторону коридора — Даши пока не слышно; но он все же говорит тише:

— А ты как думаешь? Без нее не обошлось, скорее всего.

— Алисы?

— Значит, и это ты вспомнил, — довольно улыбается Влад.

— А другие ее забыли?

— Мгм.

— И Даша? И Женька?

— Все. Кроме нас с тобой.

— Но почему?! — Я не выдерживаю и повышаю голос. — Эй, если ты знаешь — объясни. Кто она?

Влад прикусывает губу, видимо, решая стоит ли отвечать, а потом качает головой.

— Нет. Во-первых, если ты сюда все же вернулся, то скоро сам все поймешь. А во-вторых… Будем считать, что это моя маленькая безобидная месть.

— За что?! — удивляюсь я, но он не отвечает. По лестнице вприпрыжку спускается запыхавшаяся Женька, прижимая что-то к груди.

— Вот! — она хватает меня за руку и вкладывает что-то в ладонь, и я вижу, что это та самая монетка, которую мне подарила Алиса и которую я потом отдал Димке.

— Но как такое возможно? Он ведь… — я осекаюсь.

— Дима показывал мне ее, говорил, что это твой подарок, и я подумала, что ты бы хотел, чтобы у тебя было что-то… От него, — смущенно говорит Женька.

— Спасибо, но ты уверена, что не хочешь оставить ее себе? — я все же немного сомневаюсь, стоит ли мне забирать ее обратно.

— Нет, думаю, это твое, — серьезно отвечает она, немного напоминая мне сейчас по интонациям самого Димку.

— Спасибо, — еще раз повторяю я и прячу монетку в карман.

— Ну что, ребят, идем? — к нам возвращается Даша. — Клим, проводишь?

— Конечно.

Я подхватываю один из рюкзаков, и мы выходим на улицу. Даша и Женька наперебой рассказывают мне о том, что нового случилось пока меня не было:

— Лена и Артем разрисовали коридор на третьем.

— А ты уже слышал, что Машку забрали?

— Как забрали? Кто?

— Помнишь того лесничего, ну который нас в походе провожал? Он видел, как она рано утром в последний день лиса кормила, представляешь? Настоящего!

— Да, она его, видимо, сильно зацепила. Он все у Бурова на обратном пути о ней расспрашивал. А потом через неделю к нам с женой приехал. Романыч бумажные дела всегда быстро решает, если ему все нравится.

— А еще Рому и Катю тоже хотят забрать. И Стас! Ты ведь его знаешь? Его родители за границу забрали, на какую-то операцию.

— Да, говорят, что есть шансы, что он будет ходить.

Ото всех этих новостей, от полного безумия этого дня, у меня начинает кружиться голова. Сцены, лица, все так быстро сменяет друг друга, что я не успеваю ухватиться за какую-то мысль и толком ее осознать, но несмотря на это — мне хорошо и спокойно, будто и не было никакой разлуки. Даже наоборот, — из-за нее мы стали еще ближе.

Когда начинается подъем, мы с Дашей немного отстаем.

— Даш, — тихо спрашиваю я. — А ты… Как твои видения?

— Знаешь, нормально. То есть видений нет. Не знаю временно или навсегда, но это началось еще в походе. Мне вдруг стало так легко…

— После той песни? — неожиданно, даже для себя, спрашиваю я.

Даша удивленно смотрит на меня, а потом пожимает плечами.

— Не знаю, может быть… Понимаешь, мне еще тогда такой сон странный приснился. Там была девушка в белом с красными лентами в волосах, и мы говорили… Поначалу я вообще про этот сон забыла, но потом он стал вспоминаться. Я даже песню-балладу написала…

— Здорово! Люблю твои песни, пришлешь?

— Хорошо, когда приеду… но пока только слова, — улыбается она. — А ты как?

— Да нормально. Я вернулся в универ, с родными вроде как порядок, так что…

— Сейчас вроде не каникулы, прогуливаешь? — девушка хитро улыбается.

Рассказывать о потере памяти, думаю, все же не стоит, да и учитывая, что им вот-вот садиться в автобус, у меня все равно не хватит времени все объяснить. Пока я думаю, что ответить, Даша уже продолжает:

— В общем, много что изменилось, как видишь. Дядюшка вот тоже свалил. Как и ты, кстати, тоже толком не попрощался, гад. Хотя я рада, что у него вся эта ерунда закончилась, может, и мигрени его пропадут.

— Ты тоже не знаешь куда он уехал? — без особой надежды спрашиваю я.

— Неа… Но знаешь, если бы не он, я, может, и не решилась бы вот так просто уехать, — Даша немного грустно улыбается. — А так, даже если он наконец из норы вылез! — она смеется. — Мы общались с ним немного, как раз перед отъездом, и он сказал мне такую фразу… Что иногда так выходит, что смерть близких — это лучшее, что может с нами случиться.

— Что?! — я замираю на месте от неожиданности. Эта фраза… Это ведь из моего дневника, я точно помню. Неужели он…

— Ну это в том смысле, что мы становимся лучше, пережив такое, — поясняет Даша, видимо, расценив неправильно мою реакцию. Я беру себя в руки.

— А, я понял. А еще он что-то говорил?

— Ага, о том, что нужно что-то сделать для них, — говорит девушка.

Я даже не знаю смеяться мне или плакать. Этот черт, по сути, пересказал ей мои слова! Но я даже рад, ведь я хотел однажды найти такие слова, чтобы ей стало легче, видимо, мне все же это удалось, пусть и таким вот странным способом.

— Только я с ним не согласна, — говорит вдруг Даша. — Я думала об этом, и знаешь, мне все же кажется, что жить так, как хотел бы кто-то, неважно — близкий или нет, живой или мертвый — это неправильно. Смерть, приходя в нашу жизнь, должна учить нас больше ценить свое время. И нет способа лучше ценить его, нежели как идти своим путем и делать то, что хочешь именно ты. Как думаешь?

— Наверное, — тихо отвечаю я.

Мне в голову вдруг приходит странная мысль, что спорить в подобных вещах с человеком, который видел смерть сотни раз очень глупо, и что, возможно, в этом и был смысл ее странного дара, пусть она и сама пока этого не осознает. Понять смерть, нет, даже не так — Смерть, с большой буквы. И ведь теперь каждое ее слово, сказанное об этом, или спетая песня, — будут иметь силу. Эти мысли напоминают мне тот странный рассказ, написанный ночью после Дня рождения. Как все-таки забавно моя память пыталась вспомнить все произошедшее со мной. Даша вот очень похожа на Баярда, а Змей, — конечно же, вылитый Влад…