Живой щит - Дмитрий Воронин

Тем временем мой конь набрал скорость, и цель стремительно приближалась. Мое «бревно» было направлено в корпус противника, по крайней мере так всем должно было казаться со стороны.

Чертовски надеюсь, что ему тоже так покажется. Я отпустил поводья сейчас мне понадобятся обе руки. В тот момент, когда копье сэра Герина собиралось с просто раздражающей точностью врезаться в мою многострадальную грудь, я резко наклонился вправо, принимая его удар на щит, поднимая неуклюжее копье и всеми мыслями и всеми силами направляя его в шлем моего оппонента. БУМ-М-М!!!

Попадание! От удара сэр Герин откинулся в седле и… нет, в данном случае речь идет не о мастерстве, а лишь о банальном везении — у него лопнула подпруга, и в следующее мгновение он уже с грохотом рухнул наземь. Вместе с седлом. Его конь пролетел несколько метров вперед и резко встал, пытаясь разобраться, с чего бы ему вдруг так полегчало. Пажи бросились поднимать рыцаря — что ж, надеюсь, парень не пострадал.

— Победителем объявляется сэр Стас де Бург!

До чего же приятно это слышать, черт подери. Впрочем, не стоит обольщаться, в данном случае победил я случайно, а такая случайность дважды не повторяется. Так что, как пить дать, лежать мне на арене…

— О, милорд, я так за вас волновалась…

— Вы мне льстите, Алия.

— Нисколько. Вы казались настолько беспомощным…

— Вы меня оскорбляете, Алия.

— Можно подумать. Ваши первые два боя вызвали в обществе нездоровый смех. Впрочем, финал был несколько поприличнее.

— Что толку спорить… я держал в руке копье первый раз в жизни…

— Между прочим, это было сильно заметно.

— Это банальное везение. Кстати, посоветуйте сэру Дункану не ставить на меня в следующем заезде.

— О, он опытный в этих делах человек. Хотя и ему вы доставили беспокойство.

— Он беспокоился о моих костях?

— Скорее о своей ставке. Не то чтобы его сильно волновала потеря денег, но выигрывать всегда гораздо приятнее, чем проигрывать. А ваши кости, как я уже объясняла, это ваше личное дело.

— Тут я с ним полностью согласен. И много он выиграл?

— Скажем так, этого выигрыша хватило бы на скромный замок где-нибудь в уютной долине.

— Ого… он так верил в мои силы?

— Скорее, доверял своей… интуиции.

— Ваш словарный запас растет прямо на глазах, маркиза.

— О да, я уже начинаю следить за своей речью, чтобы не подумали, что я, находясь в обществе, утонченно бранюсь.

— Что ж, и что у нас теперь по плану?

— Скоро закончится первый круг. Герольды составят пары победителей, если, конечно, победители захотят продолжить участие в турнире.

— А что, можно отказаться?

— А вам этого хочется? — Ее глаза взглянули на меня с плохо скрытым укором. Интересно, она что, шуток не понимает?

— Нет, но хотелось бы знать обстановку.

— Ну… можно. Не то чтобы это было позорно, но люди это запоминают.

— Поверьте, Алия, я и не планировал. Однако имейте в виду, следующий тур я закончу на земле.

— Верю… — вздохнула она.

В целом, все получилось почти так, как я и предполагал. Нет, второй тур я благополучно прошел, и опять за счет дурацкого везения. Мой противник, сэр Кларенс Каунас, вылетел из седла отнюдь не благодаря моей доблести — просто сила удара его копья о мой панцирь выбила его из равновесия. Конечно, если бы его копейный упор был на седле, как мой, а не на панцире, то скорее всего на земле оказался бы я. Но в данном случае мне все же удалось удержаться на коне, хотя и с огромным трудом — удар был страшный. А мой противник грохнулся на землю — вызвав на трибунах смешки, кстати, еще неясно, в чей адрес. Поскольку я снова промазал самым паскудным образом.

Сэр Дункан сиял, как новенькая монетка, — он снова поставил на меня, наперекор мнению Алии и, что особо приятно, мнению местного тотализатора. Если в первом моем бою ставки принимались всего два к одному на победу Герина Толстого, то сейчас они составили двадцать к одному — против меня, естественно. Такое падение в глазах общественного мнения ни в коей мере меня не радовало, но, как бы то ни было, я вышел в третий круг, а это чего-нибудь да значит.

Ну а в третьем круге осталось совсем мало новичков, и герольды постарались сформировать пары насколько возможно более справедливо, в результате чего моим соперником стал граф Рейн.

Одно утешает… его самого выбили из седла на четвертом круге.

Впрочем, я в этот момент находился в полубессознательном состоянии, а Алия применяла ко мне свои магические способности, попутно по возможности устраняя отдельные, наиболее внушительные синяки. Все-таки грохнуться с коня, да еще и в панцире, — это я вам скажу…

— Шайк, мы снова его нашли. Хотя и ненадолго, он снова закрылся, но я теперь знаю, где он.

— Мэтр Шерривер? Рад вас видеть…

— Бросьте, Шайк, вы так же с трудом выносите меня, как и. я вас. Но лорд приказал мне объединить наши усилия.

— Я польщен. Подозреваю, вы желаете принять на себя руководство…

— А вы намерены этому воспротивиться, мой дорогой маг?

— Непременно. Как вы уже сказали, Шерривер, я маг…

— Вот именно, Шайк. Когда-нибудь вы поймете разницу между простым или пусть даже хорошим магом и магистром. У этих двух слов один корень, но между ними большая разница.

— Не заговаривайте мне зубы, Шер. Эта парочка — моя, с вашей помощью или без нее.

— Я буду рад видеть, как вам выбьют зубы, Шайк. И в особенности за эту непочтительную привычку урезать мое имя. Действуйте, мою помощь вы получите. Но запомните, когда Искатель будет выпускать вам кишки, я дождусь конца этого спектакля и только потом вмешаюсь.

— Принимается, мэтр.

Когда я достаточно пришел в себя, чтобы в полной мере осознавать, где нахожусь, я снова «надел» свой мнимый скафандр, хотя и не думал, что здесь, в толпе, может случиться что-нибудь экстравагантное. Но Алия просила, да и не трудно мне в общем-то.

Турнир выиграл граф Джулиан де ла Триан, рыцарь действительно блестящий, и я могу об этом судить не только по лестному отзыву барона, но и на основании собственной оценки — все бои этого гиганта заканчивались с первой попытки, после чего его противников торжественно выносили с поля. Как я понял, сэр Джулиан был своего рода маршалом Дарланда и именно ему придется вести войска на соединение с армией Седрика. Ему было лет сорок, и от него волнами расходилось ощущение несокрушимой мощи. Такой боец вызывал уважение, тем более что нам, возможно, придется сражаться рядом. О нем ходило много и других слухов — часть рассказал барон, часть я услышал от Алии. Говорили, что он — один из истинных образчиков рыцаря, так сказать, без страха и упрека.