Дом Дверей: Второй визит - Брайан Ламли

Сит увидел, что он сделал. И в тревоге засвистел:

– Ну, нет! – и сокрушительно ринулся вперед. Но слишком поздно. И в ответ…

– Пошел на хрен! – послал его Фред Стэннерсли и подчеркнул свои слова, дернув вперед головой.

Воздух замерцал. Скорпион удлинился, вытянулся на сорок шагов, и тут Фред отпустил резинку. И конструкция-Сита-Баннермена грохнулась о кристалл, врезавшись в него с той же невероятной скоростью.

– Приложение старого принципа, – разъяснил потом Фред, – что два предмета не могут занимать одно и то же пространство в одно и то же время. Именно об этом думает каждый пилот, когда замечает в своем воздушном коридоре другое воздушное судно.

Панцирь скорпиона разбился вдребезги, он, казалось, расплавился и торчал, приварившись, наполовину внутри, наполовину снаружи, среди обломков той двери, которой воспользовался Сит. Сит-жало беспомощно раскачивался туда-сюда, а над поврежденным участком гудел и сыпал искрами потрескивающий клубок энергии.

Джилл едва верил своим глазам. Наконец он выпалил:

– Мы прижучили этого ублюдка! – вымолвил он. – Фред прижучил…

Весь этот чуждый мир погас… закружилась тьма… ослепительно вспыхнул дневной свет. И Джилл присел рядом с остальными и закончил то, что он начал говорить:

– …этого ублюдка!

– Не только он, – уточнил спецагент, крепко сжимая в объятиях Миранду.

Но Анжела крикнула:

– Еще не все кончено! – И показала.

Они сидели на скале с маяком, а Замок стоял на плоской поверхности там, где его поставил Джилл, когда они впервые пришли сюда. Более того, он сделался такой же величины, как и в то время, когда они впервые пришли сюда. Стал теперь очень маленьким замком.

– Дезактивирован, – констатировал Джилл. – И все же этот ублюдок уцелел. – Его взгляд устремился туда же, куда направила указующий перст Анжела.

Это был Сит или верхняя половина конструкции-Баннермена, медленно поднимающаяся в воздух при помощи стягивавшего ему грудь антигравитационного пояса.

– Пояс, – догадался Джилл. – Он, должно быть, служит еще и амортизатором. Именно так он и пережил столкновение с кристаллом. И теперь мы упустим его.

– А, может быть, и нет, – мрачно промолвил спецагент. Он все еще сжимал в руке фрагмент клешни и теперь метнул его, словно бумеранг, и с убийственной меткостью.

Эта штука все еще оставалась насыщенной энергией; между ней и плавающей в воздухе конструкцией проскочила дуга молнии, а она последовала за разрядом точно в грудь Баннермена и вонзилась на половину своей длины.

Фонский металл режет фонский металл. Снаружи конструкция представляла собой синтезированное тело; внутри она была тонкой оболочкой из фонского металла.

А внутри этой оболочки находился Сит. Сегмент клешни нашел жизненно важную часть Сита: центральный нервный ганглий.

Прозвучал свистящий крик, скрежещущий вопль, пронзительное кулдыканье, и конструкция обмякла. Потеряв высоту, она уплыла немного в сторону и со стуком бухнулась на твердый камень маячного острова.

Когда семеро спутников подошли к ней, то обнаружили, что та лежит ничком, неподвижная, мертвая. А когда они перевернули ее на спину, то с зазубренного основания, торчащего из груди Баннермена, вылилась омерзительная смесь крови и негустой, скверно пахнущей жидкости. Эта странная, похожая на желе жидкость и была Ситом, растекшимся в плоское пятно и быстро испаряющимся в чуждой атмосфере и неумолимой гравитации Земли…

* * *

Джилл подобрал Дом Дверей и сказал:

– Фред, насчет того твоего принципа? Как там говорится? Что два твердых предмета не могут занимать одно и то же пространство в одно и то же время?

– Правильно, – подтвердил Фред.

Джилл поднял к небу крошечный Дом Дверей и уведомил остальных:

– Они убрались. Ггуддны убрались с Земли, но улетели не далеко. Они где-то там, в космосе, дожидаются фонов.

– Откуда ты можешь это знать? – Миранда, которую сжимал в крепких объятиях рослый спецагент, больше не сомневалась, а лишь озадачилась.

Джилл посмотрел на нее, и взгляд его снова сделался странным и отвлеченным.

– Я чувствую их, – сказал он. – И я могу разговаривать с их синтезатором. Он служит сердцем их корабля-матки и всех различных узловых точек, которые теперь сосредоточены в нем. Они заняли посты по боевому расписанию, дожидаясь фонов. Но, думаю, нам пора им всем кое-что показать. И фонам, и ггудднам.

Джилл сосредоточился на миниатюрном замке у себя в руке и медленно повернулся лицом к юго-востоку.

– Там, – определил он. – Именно туда они и убрались. – И уже другим тоном:

– Фред, как по-твоему, мы сумеем это совершить один последний раз, общими усилиями? Потому что ведь ты же, в конце концов, трансмат.

– Был, – поправил его пилот. – Но, может быть, всего лишь один последний раз?

Они сосредоточились, и крошечный замок вытянулся в небо, изогнулся над горизонтом и исчез.

– В самое сердце ггудднского корабля-матки, – порадовался Джилл. – Да ведь штучка-то это такая маленькая, что корабль с легкостью поглотил ее.

– Но не надолго, – догадался Фред Стэннерсли. – Этого никак не получится, если ты снова активируешь ее!

– Совершенно верно, – ответил Джилл. – Это никак не получается, если она будет Замком в натуральную величину. Потому что два предмета не могут занимать одно и то же пространство в одно и то же время, верно, Фред? Одним выстрелом двух зайцев.

И он снова сосредоточил свою сверхъестественную волю, свою машинную эмпатию, на юго-восточном участке неба.

* * *

Над Индийским океаном царила ночь, ночь, озаренная яркими звездами – но на несколько коротких мгновений на небесной тверди засияла более яркая звезда.

Она запульсировала, превращаясь в подобие новой, протянула всего песчинку времени, а затем погасла и пропала.

А на скале с маяком Джилл произнес:

– Готово. Все кончено. – А затем, когда со стороны маяка примчался, заливаясь веселым лаем, Барни, утомленные боем соратники взяли друг друга под руки и направились к вертолету Фреда Стэннерсли…