Драконы Погибшего Солнца - Трейси Хикмэн

В тот день, когда Герард встретился с маршалом Меданом и был принят на службу в ряды Неракских Рыцарей; когда Лорана узнала, что в ее собственном доме скрывается предатель; когда Тассельхоф открыл, что ужасно трудно соответствовать тому, что сказали о тебе люди после твоей смерти; когда войско Мины шествовало по землям Сильванести, – в этот день Сильванеш играл со своим кузеном в ксадрез – эльфийский аналог шахмат.

Сильванеш был королем Сильванести. Он был правителем своего народа в той же мере, в какой нарядный и причудливый алебастровый король был предводителем на шахматной доске. Глупый, надутый король, который мог сделать только коротенький шажок на одну клеточку за один ход. Король, со всех сторон защищенный своими воинами и министрами. Король, у которого даже последняя пешка выполняет более важную работу, чем он.

– Моя королева взяла вашу ладью, – сказал Кайрин, передвинув фигуру по бело-зеленому полю мраморной доски. – Вашему королю мат. Я выиграл, Ваше Величество.

– Проклятие! Опять! – Сильван раздраженно ударил по доске, и фигуры посыпались на пол. – Я всегда очень неплохо играл в ксадрез. Меня учила моя мама. Мне случалось выигрывать даже у Самара, а он очень сильный игрок, гораздо сильнее вас, вы уж не обижайтесь, кузен.

– Обижаться не на что, – отозвался Кайрин из-под стола, куда он полез, собирая рассыпавшиеся фигуры. – Просто ваши мысли заняты совсем другими делами. Вы не уделяете игре должного внимания.

– Пустите, я сам, – ворчливо сказал пристыженный Сильван и тоже отправился под стол. – Это же я их рассыпал.

– Но я могу…

– Нет уж, могу я, наконец, сделать хоть что-нибудь полезное! – Сильван вынырнул, держа в руке коня, ладью и своего побежденного короля, после долгих поисков обнаруженного под оконными гардинами.

Собрав все фигуры, Сильван принялся расставлять их на доске.

– Хотите еще партию? – спросил Кайрин.

– Нет, спасибо, меня уже тошнит от этой игры, – раздраженно отозвался юноша.

Выйдя из-за стола, он направился к окну, несколько минут постоял у него, затем отошел и принялся беспокойно мерить шагами кабинет.

– Вы сказали, что мои мысли заняты другим, кузен. Уж и не знаю чем. Я ровным счетом ничего не делаю.

Он подошел к низкому столику, на котором стояли вазы с фруктами, орехами, сыром и графин с вином. Взяв в руки пригоршню орехов, он принялся так яростно щелкать их щипцами, будто испытывал к ним затаенную злость.

– Хотите орехов?

Кайрин покачал головой. Сильван небрежным жестом бросил скорлупки на стол и отряхнул руки.

– Ненавижу орехи! – объявил он и снова подошел к окну. – Как давно я король?

– Несколько недель, кузен…

– И что я сделал за это время?

– Но это только первые дни, кузен, и…

– Ничего я не сделал, – выразительно произнес Сильван. – Ничего. Мне не разрешают покидать дворец из страха, что я могу подхватить лихорадку. Мне не разрешают разговаривать с моими подданными из страха покушения. Я подписываю приказы и указы, но мне не разрешается их читать, чтобы я не переутомился. Ваш дядя делает за меня всю работу.

– И он будет делать ее до тех пор, пока вы будете позволять ему это, – подчеркнул Кайрин. – Он и Глокоус.

– Глокоус! – повторил Сильван и, обернувшись, подозрительно глянул в глаза собеседника. – Вы постоянно намекаете на Глокоуса. А я должен заметить вам, что если бы не он, то я бы не знал даже того немногого о своем королевстве, что знаю сейчас. Смотрите! Смотрите сюда! – Сильван показал за окно. – Вот пример того, о чем я сейчас говорил. Что-то произошло. Случилось что-то важное, а мне никто и не думает сообщать об этом. И я так и не узнаю, в чем дело, если только, – добавил он с горечью, – не расспрошу своих слуг.

Один из эльфов – судя по его одежде, это был кират – бежал по широкому внутреннему двору королевского замка. Когда-то засаженный цветами и деревьями с проложенными меж них узкими садовыми дорожками, этот двор был любимым местом горожан. Эльфы приходили сюда на прогулки, назначали здесь встречи, завтракали на зеленых лужайках под ивами, катались в лодках, вырезанных в форме красиво изогнувших шеи лебедей и неторопливо скользивших по прозрачным водам ручьев, которые бежали по саду. Сюда собирались студенты и преподаватели, чтобы на досуге полежать на травке, предаваясь философским дискуссиям.