Наследница Теней - Энн Бишоп

Неистовый лай Ладвариана и отчаянный вопль Люцивара «Отец!!!» вырвали Сэйтана из тяжелых размышлений. Подхватившись, он вскочил с кресла в гостиной Джанелль в Цитадели и помчался к двери в ее спальню, а затем схватился за косяк, не в силах пошевелиться – настолько ужасен был вид истерзанного тела, которое Люцивар держал в своих объятиях.

– Мать-Ночь… – пробормотал он, схватив Каэласа за шкирку и стащив зарычавшего молодого кота с постели. Отбросив простыни и одеяла, он наложил на них согревающее заклинание. – Положи ее сюда.

Люцивар послушался не сразу.

– Положи ее сюда! – рявкнул Сэйтан, выведенный из себя и вместе с тем обеспокоенный слезами, блеснувшими в глазах Люцивара. Как только сын осторожно уложил Джанелль в постель, Повелитель опустился на колени у изголовья. Легонько прикоснувшись ладонью к ее щеке, он выпустил тонкую ментальную нить, прощупывая повреждения.

Легкие быстро разрушаются, артерии и вены готовы лопнуть, сердце бьется слабо и неровно. Остальные внутренние органы работают на грани изнеможения. Кости не прочнее яичной скорлупы.

«Джанелль, – позвал Сэйтан. Благая Тьма, неужели она опять разорвала связь между телом и духом?! – Ведьмочка!»

«Сэйтан? – Ментальный голос Джанелль звучал слабо, словно доносился издалека. – Я все испортила, верно?»

Он пытался сохранять спокойствие. Джанелль обладала необходимыми знаниями Ремесла и силой, чтобы исцелить тело. Если он и дальше удержит связь между Сущностью и телом, возможно, еще будет шанс спасти ее. «Полагаю, можно и так сказать».

«Ладвариан принес целительную паутину из Цитадели в Террилле?»

– Ладвариан! – Сэйтан мгновенно пожалел о своей несдержанности, поскольку, услышав его крик, щенок сжался и захныкал, слишком расстроенный и испуганный, чтобы вспомнить, как нужно разговаривать с человеком. «Держи себя в руках, Са-Дьябло, – велел Сэйтан самому себе. – Гнев разрушителен в любой комнате, где совершается исцеление, а в этой он вполне может оказаться смертельным». – Леди спрашивает о целительной паутине, – тихо пояснил он. – Ты принес ее?

Каэлас обхватил тельце щенка обеими лапами и успокаивающе лизнул своего товарища в нос.

После второго тычка Ладвариан наконец собрался с мыслями и произнес: «Сеть? – Он поднялся, по-прежнему прячась за куда более крупным телом кота. – Сеть. Я принес сеть».

Между Ладварианом и кроватью появилась маленькая деревянная рама.

На взгляд Сэйтана, целительная сеть, заключенная в эту раму, выглядела слишком уж простой, чтобы помочь настолько поврежденному телу. Но затем он заметил, что единственная нить паучьего шелка, оплетающая кольцо с Черным Камнем, крепится к основанию рамы.

«Трех капель крови на кольцо будет достаточно, чтобы пробудить целительную паутину», – пояснила Джанелль.

Сэйтан взглянул на Люцивара, стоявшего у постели и сжавшегося, словно в ожидании смертельного удара. Он поколебался – и беззвучно выругался, поскольку ему по-прежнему было больно от старых обвинений, даже несмотря на то, что просил он не для себя.

– Джанелль говорит, что кольцо нужно смочить тремя каплями крови. Я не решаюсь применить свою, поскольку не знаю, что сделает с ней кровь Хранителя.

В глазах Люцивара вспыхнул холодный гнев, и Сэйтан осознал, что его сын прекрасно понял, почему он попросил не сразу.

– Чтоб ты провалился в самые недра Ада, – с горечью бросил Люцивар, доставая из голенища сапога маленький нож. – Ты никогда не брал мою кровь, когда я был ребенком, поэтому перестань уже просить прощения за то, чего не совершал! – Он уколол палец и выдавил три капли крови на Черный Камень.

Сэйтан задержал дыхание. Сеть наконец начала сиять.

Люцивар убрал нож на место.

– Я пойду позову Лютвиан.

Сэйтан кивнул. Впрочем, Люцивар и не стал дожидаться его согласия, поскольку уже успел выйти через стеклянные двери, ведущие в маленький садик, и взмыть в ночное небо.

Тело Джанелль дернулось и изогнулось. Через по-прежнему связывающую их ментальную нить Сэйтан почувствовал, как Ремесло, заключенное в паутине, омывает ее, стабилизируя состояние. Он покосился на сеть и попытался отогнать чувство отчаяния. Треть нитей уже успела почернеть, истратив свою силу.

«Я не ожидала, что все будет настолько плохо», – извиняющимся тоном мысленно произнесла Джанелль.

«Лютвиан скоро будет здесь».

«Это хорошо. С ее помощью я сумею направить энергию, которую не может вмещать мое тело, в сеть, чтобы использовать ее для исцеления».

Он почувствовал, как ее сознание угасает.

«Джанелль!»

«Я нашла его, Сэйтан. Я оставила след на тропе, за которым он может следовать. И я… я велела Сюрреаль отвести его в Цитадель, но не уверена, что она слышала меня».

«Не думай об этом сейчас, ведьмочка. Сосредоточься на исцелении».

Она погрузилась в легкий сон.

К тому времени, как Лютвиан прибыла в Цитадель, израсходовались уже две трети нитей простой целительной паутины Джанелль, и Сэйтан невольно начал думать, хватит ли времени сплести еще одну до того, как погаснет последняя.

Он понял, что не может просто стоять и наблюдать. Как только Лютвиан немного успокоилась и приступила к своей задаче, он ретировался в гостиную, забрав с собой Ладвариана и Каэласа. Он не стал спрашивать, где Люцивар. Сэйтан ощущал только благодарность за то, что им не придется сейчас рычать друг на друга, поскольку от беспокойства было намного сложнее держать себя в руках.

Повелитель мерил гостиную шагами до тех пор, пока нога не разнылась и не начала подкашиваться. Он приветствовал боль, как добрую знакомую, испытав существенное облегчение от возможности сосредоточиться на физических страданиях, а не на ужасном ударе, который может ожидать его в любой момент.

Потому что он не был уверен в том, что выдержит очередное бдение у ее постели.

Потому что не знал, действительно ли Джанелль достигла своей цели. Оправданны ли ее нынешние страдания?