Герой по вызову - Даниил Широков

Пятьдесят.

И шагая ещё ближе к застывшим Каре с Эвелин. Габриэль, обрушив на меня ещё несколько гигантских столбов света, атаковал в лоб золотой молнией, призвав ещё один меч — Истину Веры, артефакт, разгоняющий любую тьму.

Сорок девять.

— Для светлого бога ты слишком открыт для тьмы, — хрипло рассмеялся я, пинком отбивая полыхавший маной меч. Встав на ноги, взял потерявшего баланс Габриэля за горло, сжимая хватку, чтобы заставить его трепыхаться над землёй.

Сорок восемь.

— Прекрати! — ударила беспорядочной мелодией Кара. Звуковые волны били ещё сильнее, заставив меня выпустить бога света и уйти в сторону, выставив ладонь вперёд. — Остановись, Деймос! Ты не знаешь, что творишь!

Сорок семь.

— А вы — боги? — склонил я голову, поглощая звук, оставлявший на земле глубокие борозды. — Что для вас жизнь одного смертного? Вы не знаете, какую боль приносите, играя в свои игры. Никто не показывал вам, что значит настоящая расплата. До сегодняшнего дня.

Сорок шесть.

— Ты… — подала голос Эвелин. — Ты настолько дорожишь той девочкой, что готов объявить нам войну?

Сорок пять.

— Я уже говорил об этом Дог, — посмотрел я на Кару, чьи руки дрожали возле струн музыкального инструмента. — Кто бы не встал у меня на пути — боги, смертные, живые, мёртвые, я сокрушу их всех. Даже если для этого мне нужно будет перестать быть человеком.

Сорок четыре.

— Что вы его слушаете, — вышел, покачиваясь, из-за деревьев Драгор, поправляя помятую чёрную броню. Алые прожилки сияли, исцеляя его тело. — Он посмел поднять на нас руку. Есть лишь одно наказание за подобное богохульство!

Сорок три.

— Ты всегда был отвратительным сукиным сыном, — выдохнул я, качая головой. И щёлкнул пальцами. — "Мерцание тьмы".

— НЕТ!!! — заорал Драгор, пытаясь разрезать бесплотные силуэты, копировавшие его движения. Они обступили бога крови и войны, заставляя отступить в лес в бесконечном сражении.

Сорок два.

Какое-то время из леса раздавались звон и ругательства, но вскоре всё стихло.

Сорок один.

— Драгор… — прохрипел Габриэль, поднимаясь за моей спиной. — Был повержен?

Сорок.

— Что ты такое?! — зарычал Оменор, поднимаясь с помощью Доккадена, поддержавшего бога времени и вечного цикла. — Как один смертный способен противостоять богам?!!

Тридцать девять.

— Моё имя Деймос, — вежливо поклонился я.

Тридцать восемь.

— Пожиратель богов.

Эвелин, Кара, Оменор и Доккаден вздрогнули. Их лица побелели, как только они осознали всю чудовищность титула, который я носил. Получить его можно было лишь одним способом — самостоятельно прикончить бога. Не его воплощение, не его аватар, а его душу. Всего несколько чар существовало в Кристар, способных поглотить нечто столь эфемерное. И две штуки из них принадлежали мне.

Тридцать семь.

— Ради одной смертной… — прошептал Оменор, выходя вперёд. — Ты мог стать человеком, превзошедшим богов. Ты мог стать героем, Деймос. Не важно, что мы думаем об этом мире… В нём ты мог бы быть счастлив. Если бы просто отдал её нам. Скажи…

Тридцать шесть.

— Стоило ли оно того? — закончил бог времени и вечного цикла, хлопая в ладоши.

Ветер стих. Нет, застыл — как и пространство вокруг, как и всё живое и неживое, кроме меня и богов. "Искажение времени" — сигнатура Оменора.

Тридцать пять.

— И? — развёл я руками. — Если ты ещё не понял, такие фокусы со мной не сработают.

— Мне нужна была лишь капелька твоего внимания, — разведя губы в кровавой улыбке, протянул Оменор.

Я вздрогнул, ощущая, как разрывает плоть со спины клинок, сиявший ярким божественным светом. Он вырывался вперёд, к небесам, причиняя ещё большую боль. Сжав зубы, я повёл руку назад, цепляя краешек брони Габриэля и перебрасывая его перед собой, впечатывая с грохотом, мгновенно стихшим, в землю.

Тридцать четыре.

Дотянувшись до лезвия, вынул Истину Веры из себя, бросив превратившийся в бесполезную железяку меч рядом. Кашлянул, вытирая кровь. И с ненавистью посмотрел на Оменора, с его сиявшей победоносной улыбкой.

Тридцать три.

— Доминион Инь и Ян, — произнёс я, сжимая кулаки. — Абсолютный контроль.

Мана, полыхавшая вокруг богов, застыла, а потом рванула в обратном, случайном направлении, истязая их тела изнутри. Эвелин с криком рухнула на землю, то же произошло с Оменором и Доккаденом, и лишь Кара осталась стоять возле арфы, через мгновение рассыпавшейся на золотые осколки. Я шагнул, терпя боль — раны, нанесённые клинком Габриэля, не заживали. Только тьма, заполнившая их, скрепившая воедино разорванную плоть, позволяла мне дышать.

Тридцать два.

И идти дальше.

— Тебе не сбежать, когда закончится действие артефакта, — просипела богиня случайности и судьбы, сдерживая ману, калечившую её всё больше и больше.

Тридцать один.

— И что вы сделаете? Убьёте меня? — от всей души рассмеялся я. — Если бы я боялся чего-то такого, то сбежал бы ещё давным-давно.

Тридцать.

— Правила… Есть правила… — протянула Кара, на лице которой проступила алая кровь. Из носа, из глаз, из ушей, изо рта — она текла отовсюду. — Ты подчинишься им… — она вытянула ладонь в мою сторону. — Ты склонишься перед ними!

Двадцать девять.

Я вздрогнул, чувствуя, сколь тяжёлыми стали ноги. Верно, даже став на минуту Деймосом из Кристар Онлайн, я по прежнему человек. Всего лишь человек. Который так или иначе подчиняется высшим силам. Одно "Но", богиня…

Двадцать восемь.

…Я перестал быть человеком, как только надел этот костюм.

— "Порядок Хаоса", — прошептал я, впечатывая кулак прямо в лицо вздрогнувшей Каре. Женщина рухнула там же, где стояла, пытаясь двинуться, чтобы встать. — Слыхала, богиня судьбы? От судьбы не уйдёшь.

Двадцать семь.

— Просто… Одна… Смертная… Почему, Деймос?!

— Вам не понять, боги. Вы не знаете, что такое связь между нами, "простыми смертными". Вы не знаете, до каких крайностей мы можем дойти, чтобы защитить тех, кто нам дорог.

Ийра… Я надеюсь, ты в безопасности. Я отдал слишком много, чтобы сейчас потерять тебя. Разумеется, всё имеет свою цену, но я подумаю о последствиях, когда увижу твои золотые глаза. Когда обниму тебя, когда почувствую, как бьётся твоё сердце. Когда пойму, что всё в порядке, что больше не о чем беспокоиться. Как Дранг сказал? "А нахрена ещё жить, если каждое решение будет без сожалений?", да? Хорошие слова. Обязательно запомню.

И правда — нахрена существовать, если ты не способен изменить что-то вокруг? Это мир должен прогибаться под нас, а не мы под него. Пускай боги думают иначе, мне как-то срать на их мнение.

Двадцать шесть.

— И даже больше — у меня будет