Королевства Ночи - Аллан Коул

Я огляделся, отыскивая флагманский корабль, намереваясь покончить с ним и…

Мы падали, но на этот раз гораздо медленнее…

Далеко внизу расстилалась земля, красивый озерный край. Позади вставало солнце. Двадцать наших кораблей плыли по воздуху к горным вершинам, где находилась цитадель короля демонов.

Я не знал, в каком мы мире, в каком времени, поскольку никогда и не слыхал о существовании таких аппаратов, на которых мы летели.

Они представляли из себя длинные трубы, длиною в восемьсот или девятьсот футов, заостренные на концах и с длинными палубами, висящими под этими цилиндрами. На палубах, в ожидании битвы, стояли мои вооруженные солдаты.

По бокам палуб возвышались мачты, по которым сновали матросы, разворачивая нужные паруса.

Я не понимал, как мы удерживались в воздухе, но мне вспомнилось, как в детстве я складывал бумажные пирамидки, держал их над огнем в камине, и они, набрав теплого воздуха, улетали в трубу вместе с дымом. Может быть, и в этих цилиндрах содержался воздух, подогреваемый магией.

Келе предупреждающе крикнула и показала на маячащие впереди огромные горы, где из пещер и расселин навстречу нам вылезали демоны. Некоторые из них садились верхом на крылатых тварей, а некоторые и сами были этими тварями. Копья и длинные сабли служили им оружием.

Послышалось какое-то жужжание, и один из моих кораблей, охваченный пламенем, начал падать, переворачиваясь в воздухе, подобно детской игрушке, слишком близко оказавшейся к огню.

Джанела, творя контрзаклинание, зажгла свечу, обхватила ее руками и стала дуть на пламя, приговаривая:

Не гори

И не сжигай

Я лишаю тебя жизни

Я лишаю тебя пищи

Приказываю умри

Я распоряжаюсь твоей смертью.

Теперь летучий рой чудищ устремился на нас, чтобы схватиться врукопашную. Мы открыли стрельбу. Я хладнокровно взвел тетиву арбалета, пока она не щелкнула в зажиме. В направляющий желобок я положил стрелу.

Одно из четырехкрылых чудовищ, похожее на громадную стрекозу, подлетело ближе и протянуло лапы с когтями к моряку на рее. Он завопил, видя приближающуюся смерть, а я прицелился и выстрелил. Я промахнулся, но стрела, свистнув между тварью и жертвой, напугала чудовище, и когти его ухватили пустоту. Оно взвизгнуло от злости, сделало вираж и скрылось.

Некоторые из демонов спрыгивали со своих «коней» к нам на палубы, обнажив когти или оружие. К ним бросались люди, и скоро то там, то здесь человек или чудовище, вопя, срывались в бездну. И нередко даже пара противников, вцепившись в глотки друг другу, летела навстречу неизбежному, не прекращая схватки.

Настала пора использовать наше особое оружие.

Джанела раскрыла перед собою ладонь, смазанную маслом, пошептала, и вверх взлетело пламя, магический огонь, не обжигающий ее руку.

Она подняла с палубы бумагу, свернутую в трубку, положила на ту же ладонь и легонько подула.

Гигантский огненный палец прочертил небо, отыскивая крылатых чудовищ и сжигая их.

Послышался громоподобный рев, и на нас устремился гигантский змей с тремя парами крыльев. Я понял, что это и есть Баланд. Но я был спокоен как никогда. Неторопливо зарядив арбалет, я тщательно прицелился и выстрелил в змеиное тело Баланда. Чудище, извиваясь, полетело вниз…

Мы падали, покачиваясь в воздухе, как осенние листья, устремляясь к далекой земле…

Теперь не было ни суши, ни неба, ни воды.

Хаос… мутный хаос, темнота и свет одновременно.

У меня не было тела. Рядом, невидимая, парила Джанела.

Что-то пролетело мимо, задев меня и отбросив в сторону. Это казалось странным. Какое-то столь же бестелое существо обладало такой энергией, силой…

Я испугался, но тут ощутил уверенное прикосновение Джанелы, ее знание наставило меня на путь истинный. И я, потянувшись во тьму, нащупал мою собственную силу, отыскал ее и швырнул в ту сторону, где парил Баланд. Удар оказался столь мощным, что весь этот мир содрогнулся.

Появились и другие демоны, но тоже бестелесные. Это было само воплощение зла, скрученное в змеиные спирали… Вдруг все пропало в страшной яркой вспышке. Сначала ничего не было видно, а потом я понял — демоны восстали против демонов.

Этот призрачный колдовской мир причинял демонам страдания, и они пытались вырваться из этого мира. Я понял, что демоны по-настоящему погибают в этой странной междоусобице в пустоте.

Еще что-то попало в меня, обжигая ногу выше колена. Обратно полетели два заряда, выпущенные мною и Джанелой, и вселенная раскололась от боли Баланда.

Мы стояли на голой каменистой равнине, куда серебряный взрыв отправил нас в первый раз.

Теперь нас осталось только трое. Мы с Джанелой были обнажены и держали в руках факелы этого чудного серебряного огня.

У наших ног, сжавшись, стоял на коленях Баланд, в мольбе подняв вверх руки с когтями.

— Пощади, Антеро. Я прошу пощады, Серый Плащ. Ваши души действительно оказались горькими для меня.

— Пощады? — Джанела звонко рассмеялась.

— Да. Отпустите меня, отпустите нас с оставшейся у нас силой, и я клянусь, что мы больше не появимся в вашем мире.

— И ты думаешь, что я поверю твоему слову? — спросил я.

— Я сдержу его, — сказал он. — Посмотрите, вот здесь у меня на груди особый знак, и вы поймете, почему должны поверить мне, почему должны отпустить нас живыми.

Я машинально склонился… и когти Баланда вылетели вперед, прямо к моему сердцу. Но вспыхнуло серебро, отбивая его нападение, мое оружие по своей собственной воле нанесло удар, и голова Баланда покатилась по камням.

Его гигантский глаз полыхнул желтым и потемнел, и я ощутил уход Баланда — что-то исчезло в этом мире, что-то черное, что-то смертельное, что-то веками висевшее на нас свинцовым грузом.

Джанела стояла рядом, став на мгновение целиком серебряной, как танцовщица Талила, а затем та серебряная сила, что спасла меня, пропала.

Я дотронулся до Джанелы, и мы оказались в древнем тронном зале короля Фарсана.

Вокруг меня толпились солдаты, сражавшиеся с демонами за наш мир и победившие. Квотерволз, Келе, Отави, Пип, остальные ориссиане, Тобрэй и жители Тирении…

Но в зале не было ни принца Солароса, ни придворных. В зале также находились три трупа: короля Игнати, демона Мителя и короля Баланда, который сидел на своем троне, почерневший и обезглавленный.

На моем теле не было ни царапины, но зато болели все раны, которые я получил в бесконечных многочисленных сражениях в различных мирах.