Цена мечты - Надежда Федотова

— Он что, один на всех? — спросила она с неприятным удивлением в голосе. Куратор кивнула.

— Да. Но не беспокойтесь, места вам хватит. — Она подошла к шкафу и открыла дверцы. — Слева — четыре полки, по одной на каждую из вас, для белья, полотенец и прочего, ваши личные вещи уже разложены, думаю, вы без труда разберетесь, где чьи… Справа — отделение для форменной одежды. Каждый вечер вы будете снимать мундир и вешать его сюда. Бросать на пол, вешать на стулья — недопустимо. Явиться на утреннее построение в мятом мундире — наряд вне очереди. То же касается обуви, манжет и воротничков, они всегда должны быть чистыми. На каждого кадета положено три комплекта форменной одежды на сезон и три пары обуви на год. Те ботинки, что сейчас на вас, летние. Когда придут первые заморозки, вам выдадут другие.

Женщина отошла от шкафа и остановилась у стола.

— Правила общие для всех, — сказала куратор. — И наказание за их несоблюдение тоже. Подъем в половине седьмого, в семь построение, в половине восьмого — завтрак, а с половины девятого начинаются занятия. Общий отбой в десять вечера. Опоздавший на утреннее построение остается без завтрака, опоздавший дважды за одну неделю заступает в ночной караул или принимает внеочередное дежурство. Покидать казарму после отбоя не разрешается. Тумбочки — для учебников и писчих принадлежностей, которые должны содержаться в порядке, посторонним вещам и, тем более, еде там не место. Стол в конце дня должен быть пуст, стулья придвинуты. График уборки комнаты вы составляете сами, она проводится два раза в неделю — вашими силами.

Скучливому недовольству на лице кадета эль Тэйтаны пришло на смену искреннее изумление.

— То есть, — пробормотала она, — мы сами должны тут… мыть полы и все такое прочее?

— Именно, — не поведя бровью, отозвалась капитан эль Моури. — А теперь ложитесь. И не забудьте, что я вам говорила о мундирах.

Она сделала шаг к двери, но, вспомнив еще кое-что, обернулась.

— Да, касательно внешнего вида: здесь военная школа, развевающиеся по ветру кудри у нас не приветствуются. Кадеты носят косу. Послаблений ни для кого не будет.

Куратор вновь улыбнулась своей сухой, короткой улыбкой и, кивнув всем четверым, наконец вышла.

— Замечательно! — с чувством сказала Орнелла эль Тэйтана, едва за госпожой офицером закрылась дверь. — Надеюсь, хотя бы дышать в унисон мы не обязаны?..

Она громко возмущенно фыркнула. Потом, обведя взглядом комнату, передернула плечами и направилась к зажатой слева между окном и шкафом кровати. Кассандра последовала ее примеру. Оставшиеся две девушки, переглянувшись, тоже принялись расстегивать новенькие коричневые мундиры. Не глядя друг на друга, новоиспеченные кадеты разделись, по очереди убрали одежду в шкаф и улеглись — коренастая девушка с черной косой, перед тем, как отправиться в постель, прикрутила колесико лампы. Комната погрузилась в темноту.

— Демоны знают что, а не школа, — донеслось до Кассандры с койки напротив. — И подушка чистый камень, я уж молчу о перине… Вся завтра буду в синяках!

Кадет эль Тэйтана — кто же еще? — в последний раз гневно фыркнула и, повозившись на своей койке, вскоре затихла. Две других ее соседки по комнате, кажется, уснули еще раньше.

К одной Кассандре сон все не шел. Она, вытянувшись на узкой жесткой кровати, лежала с открытыми глазами, бездумно скользя пальцами по золотому ободку медальона с барельефом в виде веточки чертополоха, и пыталась отыскать в себе хоть малую толику радости или удовлетворения сбывшейся мечтой — но ничего не выходило. Внутри было пусто и холодно, хуже, чем тогда, в библиотеке эль Хаартов.

Она не хотела никому испортить жизнь, не хотела потерять друга, ничего из того, что случилось, она не хотела — она хотела только летать. Но лишь теперь поняла истинный смысл старой поговорки, о которой когда-то напомнил ей маркиз Д’Алваро. «Бери что хочешь, но плати за это»… Да. Всё в жизни имеет цену.

И дороже всего люди платят за собственные мечты.