Белое солнце дознавателей - Тайга Ри

Чтоб ты сдох до рассвета, тварь.

Жрецы затянули заунывные куплеты, повышая и понижая тональность, то и дело сбиваясь на иллюзию шипения.

– Приношу свои извинения, – произнесла я вполголоса, глядя прямо перед собой – плечо рядом дрогнуло. – За доставленные неудобства. Была неправа и осознала собственное несовершенство…

Тихий выдох с присвистом справа был единственной реакцией на мои слова. Жрецы продолжали заунывно тянуть и петь, пришептывая.

– …невеста рода Корай должна быть безупречна во всех отношениях…

Ещё один тихий длинный выдох.

– …ради вас, я намерена совершенствоваться… и работать над своей меткостью. В следующий раз, клянусь Великий, я буду бить точнее и попаду три раза из трех…

– С-с-с-сука! – он прошипел так тихо, что не услышали даже жрецы.

– Сука рода Блау, – поправила я едко. – Породистая сука. А генофонд клана Корай – совершенно неподходящий, только породу портить …

– Открытые ладони, чада Немеса… – почти пропел один из жрецов и мы послушно протянули вперед руки.

– Алую ночь можно сдвинуть, – тихо, одними губами прошептал в мою сторону Корай, – у нас можно скрепить помолвку сразу… молись Немесу сегодня, северянка…

– Великому… – поправила я тихо. – Чтобы он ещё раз надрал чешуйчатый хвост…

– Добровольно ли пришедшие возложили руки на алтарь?

Чтобы не было виры Блау, – повторила я про себя. – Слово, данное дядей, должно быть выполнено полностью.

– Добровольно.

– Да, – ответили мы нестройным хором.

– Почитаете ли великого Бога удачи, повелителя пустыни, четырех стихий и семи печатей?

– Да.

– Нет.

Пение на миг прервалось, я фыркнула и повторила.

– Не почитаю. Не поклоняюсь. Не следую. Не преклоняю колен.

– Но, дитя…

– Продолжайте! – властный окрик старухи заставил жреца недовольно скривиться и, бросив на меня ещё один строгий взгляд, полный святотатственного возмущения, он коснулся наших запястий. Пальцы жреца были неожиданно теплыми и сухими, я подсознательно ждала чего-то гладкого и скользкого, как змеиная кожа.

Сила Немеса вспыхнула в воздухе, осыпая ладони серебристыми искрами, и ощущалась… иначе. Энергия Мары – капризна и неустойчива, но, если богиня что-то решила – узлов не развязать, сила Великого, как Ледяной океан – бескрайняя и непостижимая, а сила Немеса – текуча и гибка, как вода.

Казалось, незримые путы веревками смыкаются вокруг запястий, притягивая наши с Кораем руки друг к другу, все ближе и ближе, туже и туже…

Великий, сохрани дочь свою! Пусть Мара сочтет это нарушением и сохранит клятву, данную первой…

Случаев двойных помолвок я не помнила – если и были в Хрониках, я это пропустила, да и кому в голову придет приносить слово дважды? Не Смутные времена, когда можно было брать нескольких мужей… но это – очень старый храм…

Только бы Мара сочла это оскорблением…а если нет…

Серебристые нити вспыхивали вокруг запястий, так же, как в храме Мары, когда мы клялись с Иссихаром, набухая и пульсируя, в такт биению сердца и ритму речитатива жрецов, которые затянули последнюю, завершающую часть церемонии.

Особо высокая нота, вспышка света, осветившая татуировки вскинувшего руки вверх жреца и… нити погасли.

На доли мгновения в храме наступила тишина – было слышно, как с присвистом выдыхает Корай справа, но прежде, чем он успел открыть рот, скомандовала старуха:

– Ещё раз…

И жрецы повторили церемонию.

Все повторилось с точностью до мгновения – вспышка, заключительные высокие ноты церемониальной песни и… нити снова не вспыхивают, оставляя запястья чистыми.

– Артефакты? – это тихо подала голос Лейле, указывая старухе на мои широкие браслеты, которые тускло сияли в свете факелов.

– Нет…

Жрец, которые стоял сзади, проделал несколько пасов – и сила опять вспыхнула над нашими руками, но… иначе, исследуя… и тонкая нить, появившаяся в воздухе, оплела только мое запястье – бережно и крепко.

Он протянул руку, коснулся, и разряд силы, искрящийся, почти щелкнул его по пальцам.

– Немес великий… святотатство!!! Это – печать Мары!

Первый жрец, который вел церемонию с самого начала, повторил пасы и убедился лично, получив ещё один разряд.

– Печать Мары, узы уже скреплены и… – жрец покосился на молодого Корая и обратился к старухе, – … и это другой жених. Госпожа помолвлена, и обряд проведен в храме Мары… мы ничего не можем сделать, – он развел руки и отступил на пару шагов назад с легким намеком на поклон.

– Она помолвлена! Бабушка!

Старуха смотрела на меня, как на пустынную гадюку, которая тайком пробралась в их возделанный, с такой любовью, сад.

– Кто?! Я спрашиваю, кто? – Корай не сдержался – пощечина была увесистой – голова мотнулась в сторону, во рту стало солоно, злость внутри вспыхнула кипятком, но…

Терпи. Записи.

…я даже не подняла рук, чтобы прикрыться, когда он ударил ещё раз.

Мне. Нужны. Эти сраные записи. И… злость.

– Кто жених? Отвечай! Тварь! Тир?!

Я слизнула кровь с уголка губ и демонстративно растерла ее между пальцами.

– Приказ Главы выполнен – согласие на помолвку дано и было засвидетельствовано в Храме Немеса. Виры больше нет.

– Кто он?!

– Виры. Больше. Нет.

– Можно ли отменить помолвку? – сухо и деловито уточнила старуха, не обращая никакого внимания на внука.

– Нет… пока жив жених, – поправился жрец, – это свидетельство Мары.

– Убить. И потом повторить ритуал, – равнодушный голос старухи звучал устало, как будто у нее резко кончились все силы.

Корай схватил меня за плечи и начал трясти, мотая из стороны в сторону – голова болела от каждого движения.

– Кто? Он?! Кто?! Отвечай!

Эмоции – это ключ. Так говорил мне Ликас, это же вдалбливал Сейр и твердил Таджо. Эмоции – это ключ… как не вовремя дядя ограничил эмпатию…

Я потянулась к змею в лабиринте – осторожными касаниями, переправляя туда волны злости и ярости.

…проснись…

…ну же, проснись…

Змей заворочался недовольно и лениво где-то на краю сознания.

…они посмели…

…это место силы…

Голова моталась из стороны в сторону – Корай продолжал трясти меня за плечи, орал что-то в лицо, брызжа слюной, но я была полностью сосредоточена на лабиринте – мы никогда не отрабатывали вызов, но – это место силы само по себе…